– Я знаю, – ответил Дреф, и Айул набрался смелости посмотреть в жёлтые глаза Учителя.
– И вы не наказывали меня? – удивился елмаган.
– А зачем?! – смеясь, пожал плечами Дреф, и его уши поднялись. – Ты сам себя отлично наказывал всё это время, нося столько гнева, досады и обиды в своём сердце, – говорил полевик поражённому елмагану. – Ты боялся моего гнева, каждый наш с тобою урок ждал наказания, не общался с другими йарями и веденниками, плохо спал, плохо слушал Песнь Леса – зачем мне к этому длинному списку самобичевания ещё что-либо добавлять? – Дреф, улыбаясь, смотрел на Айула, который не мог вымолвить и слова. – Я знал, что придёт время, когда ты одумаешься, но и его торопить я тоже не мог – ты должен был сам во всём разобраться, как и должен был сам наказывать себя. Это был твой урок.
– Так вы на меня не гневаетесь? – робко уточнил Айул.
– Нет, – отрицательно покачал головой Дреф. – Гнев – это высшая мера наказания, а себя наказывать я не считаю нужным.
– А… вы… – Айул растерялся, но, видя добрую улыбку Дрефа, взял себя в руки и договорил: – Вы принимаете мои извинения?
– Конечно, принимаю, – кивнул Учитель. – Но чтобы ты перестал себя наказывать, принять их должен не только я.
Айул немного помолчал и, вздохнув, ответил:
– Мне кажется, я знаю, о ком вы говорите. Я должен извиниться перед Светозаром?
Дреф отрицательно покачал головой:
– Сначала ты должен извиниться перед мёртвым учеником Леса – наречённым своим отцом Агнешей, затем – перед рождённым Лесом и наречённым Песней Светозаром, а уже потом, – Дреф вскинул указательный палец, – когда эти двое примут твои извинения – перед собственным Духом, за то, что Тьму в него пустил!
– Конечно, – согласился Айул и, положив на сердце руку, поднялся со скамьи. – Спасибо Вам, Учитель, – поклонился елмаган. – Я могу идти? – спросил.
– Конечно, – согласился Дреф. – Только повтори Заповеди Леса из Книги Мха! – добавил князь, и Айул обернулся. – Плохо ты их помнишь, – говорил князь, и елмаган согласно поклонился. – Спрошу на следующем уроке! – пообещал Дреф.
Айул нашёл Светозара в его келье: сын Леса сидел за столом и печально смотрел в окно.
– Можно войти? – поинтересовался елмаган. Сварогин обернулся на дверь и позволил Айулу пройти в келью. Айул встал в середине комнаты и, переминаясь с ноги на ногу, проговорил:
– Я пришёл извиниться перед тобой.
Сварогин улыбнулся.
– Я рад, – искренне ответил сын Леса, – и принимаю твои извинения.
– Нет, не так! – запротестовал Айул. – Давай сначала, – сказал он удивлённому юноше. – Я извиняюсь перед тобой, мёртвый ученик Леса, которого отец нарёк Агнешей. Принимаешь ли ты мои извинения? – Елмаган вновь положил на сердце лапу.
Светозар поднялся и, положив руку на сердце, с поклоном принял извинения. Извинился Айул и перед рождённым Лесом и Песней Светозаром, который тоже принял извинения. Человек распрямился и, внимательно посмотрев в рыжие глаза елмагана, спросил его:
– Дух сына Леса, которого Лес нарёк Айулом, что значит Идущий по Пути, принимаешь ли ты извинения сына леса Айула?
– Принимаю, – елмаган поклонился человеку.
– Дух твой свободен, – улыбнулся Светозар, и леший, распрямившись, посмотрел на человека.
– Хорошо же ты выучил Книгу Мха, – заметил он, и Светозар рассмеялся.
– Я тайно брал её на Большую Поляну, когда вначале пытался слушать Лес, – признался он. – У меня так плохо это слушание получалось, что, дабы скоротать долгие утренние часы, я читал. – Улыбка спала с лица Светозара. – Сейчас жалею об этом. Если бы я так беспечно не отнёсся к слушанию Леса, то видения открылись бы раньше.
– Князь Дреф учит, что всё происходит вовремя, даже когда кажется, что это не так. – Айул нахмурился тоже. – Особенно когда кажется, что это не так.
– Да будет так, – заключил Светозар и, махнув рукой на скрыни подле постели, предложил расположиться на них. – А князю ты принёс извинения? – спросил сварогин, когда они с лешим сели.
– Конечно, – улыбнулся, обнажив белые клыки, Айул.
С заходом солнца в Большом Зале Старейшин княжеского терема лешие собирали вече – совет старейшин Йолка. После того как Светозар возвратился из Царствия Индрика, князь Дреф передал ведаям Слово о том, что вечером сын Леса поведает всем важную весть. Вече, молвил Дреф, будет долгим, а решения, принятые на нём, – важными для всего Света. Старейшины прежде не слышали от князя подобного, и предстоящее вече беспокоило леших, многие из которых пришли в зал до того, как Хорс опустился в подземный мир.
Последним в Зал Старейшин прошёл князь Дреф с йарями, среди которых был и человек. Каждый йарь шёл со своим украшенным бубенцами тоягом. Птицы детей Леса тоже явились на вече и кружили под потолком зала – если явится надобность ворожбы, ученикам князя будет кому помочь. Не было помощника Дрефа – обычаи позволяли князю не звать птицу из Царства Индрика, ибо Дух Дрефа был силён.
