Фестиваль состоялся через неделю. Габриэль не танцевала, зато с удовольствием смотрела на танцоров (сюда, кажется, собрался весь Треугольник) и слушала музыку. Пару композиций даже засняла на комм. Многое напоминало то, что слушал Леон, и Габи уже решила, что привезет ему в подарок что-нибудь из здешних записей, благо приобрести можно было прямо здесь. Гитара, маракасы, кастаньеты, иногда скрипка – Леон говорил, что такое играли на родине его далеких предков еще на Терре. Габриэль была довольна. Кажется, никто не останется без подарков. Люсьену – снимок двойного суперлуния в красивой рамке, Ари – парусник в бутылке, Амалии Враноффски – небольшой рюкзачок-торбу с изображением дельфина, Алисе – бусы из ароматной древесины, Камилле и Луизе – нарядные шейные платки, профессору Враноффски – громадную шипастую раковину, найденную на берегу в первый же день. По просьбе Габриэль раковину покрыли лаком и написали на ней дату и название острова. Для Асахиро и Зои она припасла большущую банку зеленого чая, а для Снайпера – черного. И чайник с нарисованной на нем смешной электрической белкой. Хотя при личной встрече, если верить тому же Снайперу, она куда менее смешная. Он на них как-то нарвался. Убить человека, конечно, не убьет, разве что сердце совсем слабое, но ощущения обеспечит феерические. Для Эжени – набор местной лечебной косметики, весьма неплохой, и электронную рамку со снимками морских пейзажей. Дарти – огромный пакет с кофе (кажется, даже его гигантские запасы уже подходили к концу) и бутылку кофейного ликера. Ну и местный абрикосовый бренди. По паре бутылок для отца и Алека Враноффски: одну выпить самому, одну – произвести впечатление на важного клиента. Бутылку для капитана О’Рэйли, ей понравится, бутылку для капитана Да Силвы – его любовь к экзотической выпивке была известна на корабле даже последнему технику. Ну и еще пару – себе, на случай гостей. Жану – булавку для галстука с настоящей жемчужиной, на Сомбре для жемчужниц слишком холодные моря, а Жан обожает разные редкости. А еще много чая и местных сладостей. И большую коробку шоколадных конфет в виде морских обитателей для Джона Аллена – парень жить не может без сладкого, а уж такому деликатесу, как шоколад, обрадуется вдвойне. Мысль о подарках приятно грела. На сердце стало совсем легко, и Габриэль даже станцевала пару несложных танцев с Хорхе, хотя обычно считала, что танцует не лучше бревна. Но здесь все было совсем просто.
– А где же Режининья? – спросила Исабель, не обнаружив подругу рядом.
– К лотку с записями отошла, – сказала Мария. – Только что-то ее уже долго нет.
Габриэль взяла себе еще мороженого. Сорбет со вкусом каких-то местных ягод, напоминающих малину, очень ей понравился. Она сидела на скамеечке, наслаждаясь освежающим кисло-сладким вкусом, когда рядом плюхнулась раскрасневшаяся Режининья с улыбкой во все лицо и восторженным взглядом. Даже не восторженным, а каким-то ошалевшим.
– Что, ты наконец вырвалась потанцевать? – улыбнулась Исабель.
– Да не то слово!
Исабель вопросительно посмотрела на подругу. Режининья наконец выдохнула.
– Ой, девочки! Он такой… такой кла-аассный! Он так танцует!
– Он – это кто? – уточнила Мария.
– Забыла имя! – с досадой воскликнула Режининья. – Но еще увижу – ни с кем не спутаю. Красивый как… ох, даже не знаю. Как бог! Светлокожий такой, точно не из наших. И при этом брюнет. И глаза серые, вот все как я люблю. И все время, что мы танцевали, смотрел прямо на меня и улыбался. Такой вежливый, обходительный. А какие у него руки! А как он ведет!
– Да ты влюбилась! – беззлобно подколола Исабель.
– Ты бы тоже влюбилась! Я его звала сюда, но он сказал, что ему пора, и ушел. А жаль. Я вообще думала, такие только в кино бывают. Не мужчина, а сказка. Как же его зовут… Рауль, кажется… Точно на «Р»…
– Габи, солнышко, тебе плохо? – тревожно спросила Исабель. Похоже, она и правда изменилась в лице. Габриэль судорожно сглотнула, едва не подавившись мороженым, и по возможности спокойно ответила:
– Э… нет.
Нет. Ну неоткуда здесь взяться Нуарэ. Но как похоже, лихорадка нордиканская! Они ведь как-то раз танцевали – по случаю пятидесятилетия капитана, которое отмечали в офицерском клубе. И за вычетом девчачьих восторгов Габриэль могла бы сказать о Нуарэ все то же самое, что сейчас изложила Режина. Свет дневной…
«А это, дорогая, называется паранойя, – ядовито сказала она сама себе. – И если тебе под каждым кустом коммандеры мерещатся, то сдавайся-ка ты после отпуска доктору Темницки. То-то она рада будет. Или немедленно выброси дурь из головы!».
– Девушки, а что бы тут выпить некрепкого?
– А ты крюшон уже пробовала? Отличная вещь, почти безалкогольная, как раз и освежиться и расслабиться, – Исабель уже успела разжиться большим бокалом, который и протянула Габриэль.
Крюшон был действительно выше всяческих похвал, и остаток вечера Габриэль провела в отличном настроении. Как и всю следующую неделю.
5.
3 февраля 3048 года
