Жюль видел, что характер жены со временем сильно портится. Видел, что старшие дочери избалованы и не желают слушаться ни его, ни нянь – а их сменилось несколько, поладить с Ирэн и дочерьми, особенно старшими, могла далеко не каждая. Видел, что между сестрами множатся конфликты. Но до поры до времени не вмешивался. Он с головой ушел в работу, отнимавшую почти все время. Все как обычно – он зарабатывает деньги, Ирэн распоряжается домом. Братья и сестры конфликтуют почти всегда – Жюль помнил, как дрался в детстве с сестрой. А ведь выросли лучшими друзьями и прекрасно ладили, пока Карин не умерла от последствий сомбрийской болотной лихорадки. Смерть сестры глубоко потрясла Жюля, и он решил стать врачом и изобрести вакцину. Но врачом он оказался посредственным, и руководство клиники предложило ему не мучиться и получить финансовое образование. Жюль действительно чувствовал в себе гораздо большую склонность к финансам, чем к медицине. Значит, если он сам не может придумать вакцину, он найдет тех, кто сможет, и оплатит их работу. Лабораторию он строил почти что собственными руками, нашел энтузиастов – и проект выстрелил. Через несколько лет компания «Картье Фармаси» стала лидером рынка, а о болотной лихорадке уже почти не вспоминали. А ведь совсем недавно она была бичом континента.
Тогда Жюль и встретил Ирэн. И полюбил ее. За красоту, за образованность, за яркий характер. Сейчас он все больше понимал, что Ирэн лишь позволяла себя любить, самой ей от Жюля был нужен в первую очередь статус и, конечно, деньги. Но Жюль был не из тех, кто способен взять и все бросить. От своих обязательств он не отказывался никогда. Хотя бы в память о начале их отношений. И раз Ирэн сильнее привязана к старшим дочерям – он отдал свое внимание и заботу младшей. Тем более что она была так похожа на него и на Карин. В честь сестры он дал дочери второе имя – Габриэль Карин Картье. Ирэн никогда его не употребляла, зато он звал дочь «Карин» в знак того, что сейчас будет говорить о чем-то важном. Например, рассказывать ей о своей работе – старших сестер не интересовало, чем занимается отец, были бы новые платья, игрушки и развлечения. Габриэль слушала внимательно и никогда ничего не просила для себя, разве что самое необходимое. Жюль радовался, что хотя бы она его понимает, но непритязательность дочери порой огорчала его – он ведь так хотел сделать ей приятное.
Гроза разразилась, когда Габриэль было пятнадцать лет. Не желая просить у отца денег, она нашла подработку на каникулах и купила себе новый комм взамен вышедшего из строя. Простой, недорогой, но функциональный. По мнению Жюля – вполне достойный поступок. Но Ирэн пришла в бешенство. Она кричала, что такая дешевая модель позорит семью, что подрабатывать на каникулах – удел нищих, а потом просто вырвала у дочери комм и швырнула об стену. Еще и заявила в ответ на возмущение Габриэль, что ей здесь ничего не принадлежит. Габриэль взбесилась не меньше и перебралась жить на половину прислуги. Ирэн, похоже, все устраивало, лишь бы младшая дочь поменьше попадалась ей на глаза. Зато старшие принялись развлекаться кто во что горазд, называя Габриэль новой горничной и требуя прибраться в их комнатах. Разбитый нос Аньес и истерика Виржини, принимавшейся рыдать каждый раз, как с ней не соглашались, повлекли новую вспышку ярости Ирэн. В тот день Жюль впервые повысил голос на дочерей и применил санкции, заблокировав их счета. Вряд ли, конечно, они поняли суть его претензий – они, как и мать, считали работу чем-то почти постыдным. Но, по крайней мере, испугались и отстали от сестры. С Ирэн разговор был долгим и неприятным. Жюль напомнил ей, что такое поведение с собственной дочерью может привлечь к их семье внимание органов опеки. А к самой Ирэн – интерес психиатра. Жюль уже видел, что то, что в юности было ярким темпераментом, с годами оборачивается психической нестабильностью. Но до поры до времени щадил Ирэн, понимая, что, случись с ней госпитализация в клинику неврозов или, хуже того, пересдача экзамена на родительство, который она в своем нынешнем состоянии завалит – вся светская хроника будет пережевывать это до конца ее дней. А сплетен о себе и дочерях Ирэн боялась как огня. И они с Жюлем заключили договор – Ирэн ведет себя корректно, Жюль не позволяет их семейным проблемам выйти на свет. В доме воцарилось шаткое, но все же равновесие.
Габриэль в свою комнату больше не вернулась. Сказала, что в маленькой каморке рядом с экономкой Рамоной ей уютнее. А через два года поступила в Военную Академию и уехала в казармы. Ей предлагали именную стипендию в Штормградском университете и в Академии гражданской медицины, но Габриэль отказалась. Как подозревал Жюль, не в последнюю очередь потому, что те и другие давали общежитие только иногородним. Военная Академия, увидев золотую медаль и кипу грамот, оторвала девушку с руками. К ярости Ирэн, не слишком любившей сомбрийскую власть и считавшей зазорным служить ей, и к большой радости самой Габриэль.
