– Самое то. Если честно, я бы сейчас не отказалась от куска торта или чего-то такого… не слишком полезного.
Жюль увидел, что Ари быстро что-то записал в комм, но различил только крупный шрифт «сказать бабуле». Да парень готовый разведчик!
– Мне тоже надо бы подзарядиться, – кивнул он. – А то Алек Враноффски, конечно, гениальный юрист, но от долгих разговоров с ним у меня мозг закипает!
Кофейня «Звездная ночь» была маленькой и уютной. Конечно, не из дешевых – настоящий кофе не может стоить дешево. И обставлена она была со вкусом. Мягкие диванчики, подушки, потолок, стилизованный под звездное небо – словом, атмосфера расслабляла и располагала к доверительной беседе. В столики, как почти везде, встроены разъемы для подзарядки коммов и портативных дата-планшетов. А в отдельном кабинете была мини-станция для подзарядки с терминалом для защищенного доступа к галактик-нету. Персонал был безукоризненно вежлив, но улыбался вполне искренне.
Оглядевшись, Габи нахмурилась, явно что-то подсчитывая в уме. «Дочка, дочка…» – вздохнул про себя Жюль. С самого поступления Габи не попросила у него ни сантина и постоянно именовала себя «простым кадетом». Да что там – еще лет в четырнадцать она не по годам резко осадила кого-то из гостей, когда тот назвал ее «наследницей громадного состояния»: «Наследник – это тот, кто получил деньги от умершего. А мой папа жив и будет жить еще долго!». Нет, Жюль был очень рад, что Габи не выросла избалованной принцессочкой, но нельзя же так! В конце концов, она дочь одного из самых состоятельных людей на Сомбре.
– На цены даже не смотри, – сказал он. – Я выбрал место, значит, платить мне. Поверь мне, угостить тебя кофе с тортом для меня совершенно не проблема.
Дочь наконец выдохнула, потом сняла комм-линк с запястья и, сдвинув защитную силиконовую крышку, приложила контактами к станции.
– Разрядился. Хороша бы я была, реши прямо так позвонить Ари. Ты… прости меня. Пожалуйста. Я повела себя как сволочь, но я так хотела спокойствия.
Жюль только вздохнул:
– Я понимаю, что спокойствие – это не то, что у нас можно найти. Но ты же раньше все-таки приезжала домой.
Габриэль долго молчала, потом произнесла сквозь зубы:
– Пап… я не хочу называть домом то место, где меня бьют. И не буду. Я могу приезжать к тебе лично. Но только когда их нет дома.
– Что?! – Жюль прошептал это почти беззвучно, но любой, кто хоть немного знал его, понял бы, что такой тихий голос означает предельную ярость. – Нет, я уже давно от них ничего хорошего не жду, но…
– Да ничего… – она накрыла его руку своей. – Ты не думай, меня не отделали как… о, моя подруга-третьезаветница говорит в таких случаях «как бог черепаху». Слово за слово, я просто высказала все, что думаю о том, как в этом доме воспитывают детей. Аньес и Виржини не было дома, а я вещи собирала в общежитие. В очередной раз услышала, что у меня мышление нищебродки. Ну я и сказала, что в школе училась хорошо, в отличие от любимых дочек, и что такое сомбрийские ценности, и как, а главное, откуда они возникли, помню хорошо, и собираюсь их защищать как могу, а кому не нравится – чемодан, космопорт, Терра, там всех троих примут с распростертыми объятиями. Ну, потом разговор перешел на повышенные тона, меня тоже понесло, а потом мне нос разбили. Наши меня потом при заселении осматривали – как же, практика сама пришла. Я им всем сказала, что на меня шпана напала. В общем, перелома не было, да и в медблоке врач подтвердила. А синяк на скуле помазала чем надо, он за три дня сам сошел.
Так вот почему Ирэн ходила с повязкой… Тогда из ее истеричного монолога Жюль не понял ни слова и заподозрил, что она опять разозлилась на кого-то из прислуги или подчиненных и, как это с ней случалось, от души стукнула кулаком по чему попало, а подвернулась стена или косяк. Ведь Габриэль, как бы ни конфликтовала с матерью, все-таки раньше вроде бы с ней не дралась.
– Понятно, – медленно произнес Жюль. Судя по встревоженному взгляду Габриэль, выражение его лица было мрачнее сплошной облачности в самый затяжной шторм. – Тебе больше незачем искать оправдания, чтобы не приезжать. Я с удовольствием встречусь с тобой где угодно, когда у тебя будет время.
Габриэль набрала в грудь воздуха, словно собралась прыгнуть во Вьентосский залив с отвесной скалы.
– И, пап… это я ей пальцы на правой руке сломала. Тогда же. Ну, ты же помнишь, я на школьной физкультуре продвинутый курс самообороны выбрала. Она сказала, что если я подойду к дому ближе, чем на полмили, она вызовет нацгвардов и отправит меня в тюрьму. Психует, конечно, но меня как-то не тянет проверять.
– Силенка у ребенка… – с горькой иронией вздохнул Жюль. – Это, конечно, перебор, но ты защищалась. Так что я тебя ни в чем не виню. Боюсь, моя супруга начинает терять берега. Не стану обещать, что смогу ее в чем-то переубедить, да и ты явно не станешь мириться, но поговорю я с ней обязательно.
