С самого начала боевой операции Габриэль чувствовала себя неспокойно. Конечно, она большая девочка и умеет держать себя в руках, но тревога за своих грызла изнутри. Это Лехана, тут ровно один закон: у кого больше денег и сильнее частная армия, тот и прав. Воевать с леханскими донами в их естественной среде – все равно что в одиночку на терранский флот выйти. Это в чужом пространстве они трусливы и могут даже изобразить что-то вроде дипломатии, а в своей стихии им палец в рот не клади, сожрут с сапогами. Хоть бы коммандер и все остальные вернулись живыми. Надежды на то, что удастся найти кого-то с «Аргеста» или «Пассата», не было. А ведь она в свое время рвалась на «Аргест». Доктор Леблан, корабельный врач капитана Кларка, говорил, что замолвит за нее словечко, но командование решило иначе, и Габриэль сама стала старшим врачом. Да Силва просил себе в команду кого помоложе, и Леблан сказал: «Берите Картье, она справится». Справилась. Теперь считается самым молодым из старших медофицеров флотилии, собственный ассистент всего-то на год младше. А помощницей Леблана стала Кэти Кокс, подруга Габриэль по Академии и соседка по комнате. На снимках кадетских времен они вечно в обнимку, только Габи всегда рассудительная и серьезная, а неунывающая оптимистка Кэти на каждом кадре хохочет и подставляет «рога» из пальцев. И теперь ее нет. Как и доктора Леблана. И всех. Габриэль прекрасно понимала, что служить в Космофлоте – это наверняка терять друзей. Но одно дело – знать это в теории, а другое – убедиться на практике, да еще так скоро. И не в войне с Террой, а из-за треклятой Леханы.
Габриэль вновь и вновь перебирала имена погибших. Доктора Фуэнтес с «Пассата» и ее помощницу Риту она тоже отлично знала. Нила Росса с «Аргеста» обожала вся флотилия, он был чем-то похож на Деверо, только Люсьен все же довольно замкнутый, а у Нила душа нараспашку. Парни из ударной группы «Пассата» называли друг друга братанами и даже сделали одинаковые татуировки на плече. На Сомбре, конечно, не слишком хорошо относятся к эстетическим модификациям – здоровый человек красив сам по себе, и нечего без медицинских показаний что-то в себя втыкать. Но тут особый случай. Фуэнтес. Росс. Кэти. Леблан. Эшбрук. Как теперь думать обо всех в прошедшем времени?
Голос капитана оторвал ее от тяжелых мыслей.
– Габи, наши возвращаются. Похоже, есть раненые. С ними гражданские беженцы, в том числе дети. Готовь медблок.
Свет дневной, что там происходит? Ну хотя бы возвращаются…
– У нас все готово, капитан. Джон, зарядите в душ капсулу с антисептиком. Сканеры откалибрую сама, кстати, у вас в тот раз вышло идеально.
Все. Сосредоточиться и действовать. Грустить о погибших – потом. Габриэль переключила систему видеонаблюдения на стыковочный отсек. Через несколько минут там возник шаттл. Так, Враноффски и Дарти в порядке, Асахиро и Стив вроде тоже, хотя явно дрались. Но вышли своими ногами, уже что-то. Хуже с Селиной – ранена в руку, весь рукав в крови, передвигается с трудом. Ладно, жить будет, хуже было бы, если бы ей в живот или в бок прилетело – и так не сахар, так еще этот дурацкий имплант проблем бы добавил. Нуарэ потерял кепи, в остальном – словно с парада, а не из боя в пустыне. А на его плечо опирается… Нил Росс. Свет дневной, все-таки кто-то выжил! А вдруг не он один? Сердце Габриэль бешено заколотилось, но надежда почти сразу угасла. За Россом из шаттла вышел какой-то коренастый усатый дядька, на вид – типичный леханец, а за ним две зареванных девчонки-подростка. Одна, постарше, крепко прижимала к груди какой-то сверток. Все понятно, те самые беженцы. Ангар опустел. Ну, хотя бы на гравиносилках никого тащить не надо, все ходячие, все будут жить. И Росса нашли. Уже лучше, чем рассчитывали.
– Джон, займетесь лейтенантом Хендрикс, у нее, похоже, прострелено плечо. Ничего экстремального быть не должно. Лейтенанта Росса я осмотрю сама. Вот, теперь видите, почему я требовала идеального порядка в ящике с инструментами? Самому же удобно. Беженцам – стандартная процедура обеззараживания. Не пугайтесь, – обернулась она к леханцам, – это только звучит так страшно, просто душ с антисептиком. Личные вещи разложите, пожалуйста, вот в эту камеру, да, все. Да, вот так.
Старшая девочка смотрела испуганно и все так же прижимала к груди свой сверток, в котором оказалась красивая кукла с отломанной ногой. Бедный ребенок. От хорошей жизни не срываются вот так в никуда даже с Леханы. Габриэль никогда близко не общалась с детьми, но их надо как-то расшевелить. И начать со старшей.
– Давай знакомиться, – Габриэль протянула руку. – Меня зовут Габи, а тебя?
– Эстелла, – ответила девочка едва различимым шепотом.
– А я – Кармен, – вклинилась младшая, побойчее. – А папа – Фернандо.
– Вот и познакомились, – улыбнулась Габриэль. – Эстелла, давай твою куклу тоже посадим в эту камеру. Пока ты будешь в душе, мы посветим на нее специальными лучами, чтобы сдохли микробы.
