– Теперь – не надо, – тихо сказал Деверо и привлек ее к себе.
42.
3 июня 3049 года
Пять дней назад, едва «Сирокко» успел приземлиться в космопорту, у трапа материализовался полковник Альенде. Как всегда, в штатском, как всегда, безукоризненно элегантен, но сквозь эту элегантность так и проступала надпись «Очень опасен». Он прямым ходом направился к Враноффски, едва успевшему шагнуть на бетон, и без лишних предисловий произнес: «Юноша, мне нужен комм». На лице связиста лишь на долю секунды мелькнула тень удивления, потом он узнал Альенде и ответил даже без обычного ерничания:
– Я отдал его коммандеру Нуарэ, полковник. Так что вам лучше спросить моих командиров. Но заберите его, пожалуйста. Нас от него уже тошнит.
– Мы ведь не встречались раньше, – Альенде чуть приподнял бровь.
– Так точно, – уже более жизнерадостно ответил Враноффски. – Вас лично я действительно вижу впервые. А вот лейтенанта Альенде видел достаточно часто, чтобы опознать семейное сходство. Да, я частично расшифровал файлы с этого комма, но там в такую лапшу порезано… Теперь на вашу команду вся надежда.
Нуарэ лишь молча отсалютовал и протянул комм. Альенде с хищной усмешкой убрал его во внутренний карман и растворился так же мгновенно, как и возник. Три дня спустя он сообщил, что восстановить и расшифровать удалось практически все, и добавил: «Впрочем, большую часть работы за нас все равно сделал энсин Враноффски. Восхищен такими результатами практически в полевых условиях».
И вот теперь Нуарэ излагал командованию, что было обнаружено на этом комме, стараясь сохранять ледяное спокойствие, хотя цензурных комментариев у него просто не было. Впрочем, не у него одного. Адмирал Андраде сидел с каменным выражением лица, но его взгляд, если бы сверкавшие там молнии были материальны, рисковал прожечь в центре стола большую оплавленную дыру. А рядом возникла бы вторая, ничуть не меньше – от капитана О’Рэйли, которая была в ярости, что в свое время Селерен от нее ускользнул. Сам Нуарэ просто запретил себе думать о чем бы то ни было, кроме чистой информации. Вот факты с комма Селерена. Вот очень удачно дополняющие их сведения от Оливейры – в его комме нашлись заметки и о деятельности того дона, на которого работал Селерен, и о его дальнейших планах. Отрывочные, но в сочетании со всем прочим – весьма полезные. Как объяснял сам Фернандо еще в перелете, при простом торговце наливками мало кто считал нужным осторожничать. А он умел слушать и запоминать. И намеревался при случае обменять эту информацию на убежище хотя бы для дочерей. Не пришлось – но информация в любом случае пригодилась.
Раздав указания о дальнейших действиях, адмирал обвел всех тяжелым взглядом.
– У лейтенанта Селерена из родных только мать. Он был ее единственным сыном. Сейчас Селерен считается пропавшим без вести при гибели «Пассата». И так это и останется. То же относится к семьям экипажа Гиллмартина. Корабль атаковали леханцы, экипаж погиб. В случае утечки найду виновника и вышибу мозги. Кем бы ни был Селерен, его мать такого не заслужила.
– Сын капитана Гиллмартина имеет право знать правду, – медленно проговорил Нуарэ.
– Коммандер, вы возьметесь сообщить ему?
– Должен.
Конечно, Нуарэ ожидал, что пятнадцатилетний Алан Гиллмартин выплеснет все эмоции именно на него. И, как сам считал, был к этому готов. Тем более что много слышал о непростом характере Гиллмартина-младшего. Военных Алан недолюбливал и чуть ли не стыдился, что его отец – один из них. Хотя в его присутствии все же держал свое мнение при себе. И когда Нуарэ мягко, но без умолчаний рассказал, что произошло, на мгновение ему показалось, что Алан сейчас бросится на него с кулаками.
– Это все вы виноваты, – проговорил подросток сквозь злые слезы. – Почему он отправился туда, а вы остались? Зачем вообще этот ваш космофлот, кроме как людей гробить? Такие же цепные шавки, как у Терры!
У Нуарэ потемнело в глазах. Еще немного, и он впечатал бы Алана в стену, но вовремя вспомнил, что перед ним все-таки ребенок. И сын его прежнего командира. Пусть и наслушавшийся невесть чего. А что с него взять – он живет на мирной планете и родился через десять лет после последнего открытого столкновения с Террой. Он не хочет воевать. А война пришла к нему сама. Рафаэлю было жаль Алана. Но и позволить говорить такое он не мог.
– Так, – произнес Рафаэль очень тихо, но Алан невольно попятился, заслоняясь рукой. – А теперь подобрал сопли и слушай. Твой отец знал, на что идет. Как и капитан Кларк. Как и все мы. У нас постоянная угроза войны, мы не можем себе позволить забиться в угол и бояться, как бы кого не убили.
Алан еще пытался что-то возразить, но Нуарэ шагнул ближе, почти нависнув над ним, и сказал:
– Или, может, надо было позволить этой крысе и дальше сдавать экипаж за экипажем? А то и самим сдаться с извинениями за беспокойство? Думаешь, это спасло бы хоть кого-то? И еще. Я что-то услышал о цепных шавках. Так вот, если не будет нас, Терра не станет разбираться, кто хотел с ней воевать, а кто нет.
И чуть мягче он добавил:
