Эжени унеслась на кухню и вернулась, с трудом удерживая сложную конструкцию из тарелок. Некоторое время она молча поглощала еду, а Деверо смотрел на нее, словно увидел впервые. Ведь до сих пор им не приходилось расставаться надолго. Эжени немного выросла за этот год и стала превращаться из подростка в девушку. И вот она сидела на матрасе в его квартире и уплетала сосиски с овощным рагу, а он чувствовал, что сейчас все происходит необыкновенно правильно. И что больше всего он хотел бы, чтобы она так и оставалась здесь. На каникулах. После выпуска. Всегда. «Ей семнадцать!» – одернул он сам себя. Но до ее дня рождения совсем недолго…
– Ох, Люсьен, я свинья, – сокрушенно произнесла Эжени. – Ты с вылета, а я даже не спросила ничего, как будто ты меня кормить прилетел.
– И тебя кормить тоже, – улыбнулся Деверо. – Но поскольку я уже поел, могу рассказать. Правда, не все.
– Ну ты за кого меня принимаешь? Конечно, я понимаю, закрытая информация и все такое.
– Да тут даже не в этом дело. Ты уже без пяти минут кадет, тебе можно чуть больше. Но я-то не участвовал. Только с корабля связь держал. А наши были не очень настроены общаться. Многое узнал уже в перелете.
– Ну расскажи! – совершенно по-детски протянула Эжени.
Деверо пересел ближе к ней и стал рассказывать ту часть, которую знал. О Селерене не стал вдаваться в подробности – пусть сначала командование решит, чему из этой истории быть в общем доступе, чему в ограниченном, а чему и вовсе остаться в тайне. Зато не скупился на похвалы в адрес контракторов. Историю спасения Росса Эжени слушала с горящими глазами, словно захватывающий приключенческий роман. Когда Деверо рассказал, как Кармен подставила плечо Снайперу, она заливисто расхохоталась, а потом вздохнула:
– Эх, меня там не было. Как наши вообще, целы?
– Селину ранили, впрочем, сейчас она вроде бы уже дома, за перелет Габриэль привела ее в норму. Снайпер в своем репертуаре – в медблоке только случайно заметили, что он ранен, сам ничего не почувствовал. Но ничего серьезного, – быстро добавил Деверо, заметив, что Эжени резко напряглась, – через день уже на тренировки вернулся.
Эжени выдохнула. Деверо вспомнил разговор в Клэр-Фонтэн: «Чем больше времени она проводит с тобой, а не со мной, тем лучше». Лучше ли? Нет, понятно, что из Снайпера никакой «объект интереса», по его же собственному выражению, но можно ли так вот навязывать себя?
– Можно, я задам тебе очень нескромный вопрос? – тихо спросил Деверо. – По-хорошему, мне не стоило бы…
– Это что-то связанное с моим возрастом? – лукаво прищурилась Эжени. – А ты знаешь, что он не совсем верный?
– В смысле?
– У нас календари расходятся. Да ты и сам знаешь, оно же везде так. Когда у вас был июль, у нас – уже сентябрь. А возраст я тогда не назвала, записали только дату рождения. Так что у меня получилось два дня рождения, правда, первый, в Сфере, я не отмечала. А потом отметила уже с вами. Но на самом деле я старше на два месяца. Так что если тебя смущает только это – можешь считать, что мне восемнадцать.
Деверо снова увидел ее как будто впервые. Да, за этот год она стала старше. И думать о ней как о подростке становилось все труднее.
– Я хотел спросить… – Деверо почувствовал, что еще немного – и он начнет краснеть, как мальчишка. – Тебе… кто-нибудь нравится?
– Ты про Снайпера сейчас? – проницательность Эжени порой начинала его пугать. – Знаешь, я вообще влюбчивая. И потом – такой крутой боевик, ну ты же понимаешь. И он красивый все-таки, – она смутилась. – Но ты же сам, наверное, видишь – он к себе не подпускает. То есть я могу от него фанатеть, но и все. Он вообще не про это… не знаю даже, как сказать.
– Кажется, я понимаю, – кивнул Деверо.
– Вот. А если ты про Эрика и что мы дружим – мы именно что дружим. Он же маленький. Хотя и с учебой мне помогает, и рассказывает много. Только мне все время кажется, что он младше не на год, а гораздо больше. Я же привыкла, что у нас в восемнадцать лет уже боевики. Не, он хороший парень и с ним интересно, но в общем и все.
– А… – неопределенно протянул Деверо, пытаясь скрыть внезапную радость. Хотя сам затруднился бы сказать, почему. А Эжени продолжала:
– Понимаешь, там, где он, мне уже делать нечего, я там была. Ну понятно, что наша «Пантера» – это совсем другое, но… не знаю, как объяснить. Я не хочу быть как он. А как Снайпер – и не смогу. Хочу как ты.
– Как я? – улыбнулся Деверо. – Я же не боевик совсем. Ну, в Академии, конечно, учили драться, но какой от меня толк?
– И очень хорошо, – серьезно ответила Эжени. – Я бы не могла… опять…
– Опять – что? – на автомате переспросил Деверо и тут же спохватился: – О… э… прости дурака.
Он обнял ее. В ответ она придвинулась ближе:
– Все в порядке. И вообще… может, я еще не выросла, и влюбчивая, и все такое, но это все не то. А по-настоящему мне нравишься ты. Вот.
На несколько минут Деверо утратил дар речи. Потом севшим голосом проговорил:
– Честно говоря, даже не надеялся это услышать. А ведь только этого и ждал, – да, сейчас он понимал, что так оно и есть.
– Я давно поняла, – улыбнулась Эжени. – Только стеснялась.
