С ней снова случился приступ. На этот раз еще страшнее, еще злее, чем раньше. И не оставалось иного выхода, как поместить ее в лечебницу.
А Леонид тем временем поселился у Сони.
После того как Наталья два месяца провела в стационаре, Леонид решил, что жене лучше отдохнуть, и отправил ее на курорт в Марианские Лазни. Для верности оплатил путевку еще и для Беллочки, чтобы жене было не скучно, да и чтобы была под присмотром. Беллочка от такого предложения пришла в восторг. Подруги ходили на процедуры и гуляли по лесу, хорошо питались и играли вечером в карты с другими постояльцами. Прекрасно проводили время. Однажды Наталья решила, как в молодости, прибегнуть к эпистолярному жанру и прислала мужу открытку следующего содержания с изображением своего дрянного курорта:
– Да выброси ты эту пошлость! – фыркнула Соня, увидев дурацкую открытку в руках Леонида. Это было так нелепо, так глупо… Особенно подпись.
– К кому ты ревнуешь? – с укором посмотрел он. – К несчастной больной женщине? Соня, будь благоразумна.
Но она не могла быть благоразумной. В своем воображении Соня уже полностью уничтожила соперницу, в то время как Наталья отчаянно, как утопающая, цеплялась за свое семейное благополучие, не борясь, но и не желая принять очевидного. Соня предпочла бы настоящую, честную схватку, в которой она, несомненно, одержала бы победу. Но Наталья по безволию своему не вступала с ней в бой, хватаясь за истлевающие семейные связи, которые рассыпались в ее руках. Ну неужели она не видит всей разницы между ними? Неужели она не понимает, что проигрывает молодости, красоте, жизненной силе, в конце концов? Неужели она своим убогим умом не сознает, что шанс ее давно упущен и ее попытки вернуть мужа жалки, если не сказать больше – они бездарны.
Соня села рядом с Леонидом за стойку бара на ее кухне, которая служила также обеденным столом, и нервно затянулась тонкой сигаретой.
Леонида же на секунду прожгла тяжелая боль, чувство вины и стыда. Но быстро отпустило. Потом он подумал о глупости жены, которая в тот момент, когда он уходит от нее, замышляя развод и окончательный разрыв, открывает рот, как подыхающая рыба, и выдавливает из себя бессмысленные слова, ненужные, лживые, ненастоящие, о чувствах, которых никогда и не было, и сейчас эти слова звучат как насмешка над их прожитой жизнью. Он должен взять в себя в руки и объяснить ей раз и навсегда, что между ними все кончено. Их больше ничего не связывает. Они не семья.
Он долго размышлял, но открытку оставил.
– Она – это часть моей жизни, – пояснил он и взял в руки вилку. Сегодня на ужин подавали картофельные оладьи с морковным салатом. – А нормальное что-нибудь есть? – спросил он, и в голосе его прозвучало раздражение.
– А что ты называешь нормальным? – с не меньше раздражением бросила Соня.
– Ну, мясо там. Или рыба.
– О господи! – всплеснула она руками. – Ты же знаешь, что я веган! Что я не ем трупы животных! Ну сколько раз об этом говорить?
– Ну ладно, ладно, – сказал он примирительно, не желая портить отношения. Хотя настроение было паршивым.
Между тем Соня и не думала идти на попятную.
– А я хочу, чтобы ты выбросил навсегда эту часть твоей жизни, – упрямо твердила она, прерывая его унылую трапезу, – порви с ней немедленно. Зачем тебе это? У тебя сейчас новая жизнь и новая семья.
– Я и так слишком много ради тебя выбросил…
– Ах, так! – разъярилась Соня и, недолго думая, швырнула ему в лицо стакан с томатным соком, который держала в руке. Стакан, проделав замысловатую траекторию, приземлился прямехонько на голове Леонида, испачкав его липкой красной слизью. Ни слова не говоря, он поднялся, ушел в ванную, тщательно вымылся, вернулся за стол, принялся за еду.
Повисло молчание. Соня ощущала неловкость, проклинала себя за глупое поведение и готова была понести любое наказание. Леонид молчал и жевал картофельные котлеты.
– Ну-у? – протянула она виновато.
– Что?
– Ты ничего мне не скажешь?
– А что я должен тебе сказать? – спросил он вполне искренне и, подняв стакан с пола, заново наполнил его соком.
