Майор Юст получил приказ — в сорок восемь часов передислоцироваться в местечко Кольцово и приступить к строительству оборонительного рубежа на участке Кольцово — Семишино. В приказе запрещалось поджигать избы и другие постройки, так как в деревню Бубёнки для пополнения должна была прибыть с фронта мотомеханизированная часть. Сапожную мастерскую предлагалось оставить на старом месте, для обслуживания мотомехчасти.
Юст догадывался, что их войска откатываются от Москвы, хотя тон приказа был по-прежнему бодрый, отход же немецких частей расценивался как отступление по тактическим соображениям. Узнав об отступлении, засуетились, забегали солдаты Юста. Бесстыднее и наглее стали шарить по чуланам, искать продовольствие, теплую одежду. Забирали все, что можно было увезти: капусту, соленые огурцы, старые полушубки (новые отобрали раньше), валенки, портянки и даже детское белье.
Петька и Сенька сидели на крыльце сапожной мастерской вместе с Рубцовым, смотрели, как толстый неповоротливый немец неумело запрягал лошадь. Не затянув хомута, он долго прилаживал дугу. А когда, взяв в руки вожжи, уселся в сани, то дуга свалилась, а лошадь, оставив седока в санях, ушла вперед. Ребята захохотали.
— Перестаньте, — остановил их Рубцов. — Ему ведь ничего не стоит снять автомат и дать очередь.
— Это они умеют, — угрюмо пробасил вышедший из мастерской горбатый старик сапожник.
Не успели еще уехать последние солдаты Юста, как на бронетранспортерах, на грузовиках, на серых с белыми крестами танках нагрянула в Бубёнки новая часть. Залязгали гусеницы, заурчали моторы. Запахло выхлопными газами и бензином.
Прошло немного времени, и Сенька пересчитал все транспортеры и танки, а Петька уже знал, в какой сарай закатили бочки с горючим.
Голубоглазый, с тонкими губами полковник приказал собрать все население деревни. Переводчик огласил приказ, в котором под угрозой смертной казни запрещалось местному населению подходить близко к прибывшим машинам. Запрещалось также вечерами зажигать огонь в избах без специального на то разрешения командования. И если такое разрешение будет дано, необходимо маскировать окна. Понурив голову, люди молча слушали монотонный голос переводчика.
К Рубцову подошла Елена Дмитриевна.
— Павел Матвеевич, — сказала она тихо. — Хорошо бы Абашкина со старосты спихнуть… Бабы видели, как он консервы у немцев украл. В избе спрятал. А сейчас пьяный лежит. С Гансом, говорят, литр водки выжрали. Прощались.
Окончив читать приказ, переводчик спросил:
— Кто есть староста?
— Абашкин, — зашумели в толпе.
— Сейчас мы его приведем, господин офицер! — крикнул Рубцов. — Ребята, пошли со мной…
Мальчишки побежали за Рубцовым.
Абашкин был дома. В распахнутом полушубке, в валенках, лежал он на кровати и храпел. Петька заглянул под кровать. Там стоял ящик с консервами. Рубцов подошел к старосте и, наклонившись, крикнул:
— Абашкин! К полковнику!
Открыв глаза, староста хмельно смотрел на Рубцова. Тот объяснил:
— Новая немецкая часть прибыла. Тебя к полковнику требуют. Пошли.
— Сам приду, — не сразу проговорил Абашкин. И спросил: — Куда идти-то?
— К Гуськовой избе, — ответил Сенька. — Тебе новую форму хотят выдать, — соврал он.
Абашкин оживился, левый глаз его стал косить сильнее прежнего. Он встал, застегнул полушубок, поднял с пола шапку, надел ее и, стараясь не шататься, направился к двери.
— Ты есть староста? — спросил переводчик, когда Абашкин, слегка покачиваясь, подошел к полковнику.
— Так точно!
— Почему не пришель слушайт приказ?
— Заболел… Голова болит, — ответил Абашкин.
— О! — засмеялся переводчик. — Немного пиль русской водка… Будешь опять работайт староста, — утвердительно сказал он.
— Премного благодарен! Рад стараться!
— Не может он работать, — громко сказал Рубцов.
— Почему не может? — удивился переводчик.
— Он вор, господин офицер. У него в избе ящик немецких консервов спрятан. Можете проверить.
Немец перевел слова Рубцова полковнику. Тот что-то сказал рядом стоящему офицеру. Два солдата подошли к Абашкину, взяли его под руки и повели к дому.
— Выслужиться захотел! — оглянувшись, злобно закричал Абашкин. — Я и раньше догадывался, Рубцов, что ты, паразит, на мое место метишь.
— Сам паразит! — крикнул ему вдогонку Петька. — Волк в полушубке!
Абашкина увели.
Перед вечером Рубцов снова встретил ребят.
— Что с Абашкиным, не слыхали?
— Говорят, в город увезли, — ответил Сенька.
— Мы снегиря поймали, — похвастался Петька. — Сеньк, покажи.
Сенька достал из кармана маленький садок, там сидела небольшая серенькая птичка.
— Какой же это снегирь? — удивился Рубцов. — Грудка-то не красная.
— Самочка это, — объяснил Петька. — У самочки грудка темно-серая.
— Интересно, а я и не знал.
— Хотите, вам подарим, — предложил Сенька. — Сапожникам веселее работать будет…
