Лежал Петька в темных сенях, ворочался с боку на бок и не знал, что Юст в это время ломал голову над важной задачей. Обнаружив вечером пропажу графика строительства укреплений, он решил сначала арестовать и подвергнуть допросу всех лиц, которые заходили к нему в дом. Петьку и бабку Глафиру, разумеется, арестовать тоже, хотя он и не подозревал их. Старуха исправно занималась своим делом, а мальчишка в избу не заходит, целыми днями пропадает на улице… Есть смысл арестовать полицая, думал майор, он часто бывает в доме, играет с Гансом в карты, да и не только играет… Майор хорошо знал, что Ганс и полицай вместе пьют русскую водку. Впрочем, вспомнил Юст, график он мог оставить и у полковника Гейца. Совсем недавно, всего три дня назад, он докладывал ему о состоянии деревянных мостов на участке.
Представив всю картину арестов и допросов по случаю пропажи документа, Юст не был уверен, что документ найдется, а главное, не хотел огласки, потому что боялся наказания за свою халатность. Ему вспомнился случай с полковником Вальтером Найдером, которого понизили до майора только за то, что тот утерял какую-то ведомость на обмундирование офицеров… А тут еще узнает обо всем его помощник капитан Хельц, который спит и видит занять его место. И не будь он, Юст, хорошим инженером-строителем, Хельц давно бы командовал батальоном… И вообще не исключена возможность, что Хельц тайно докладывает в штаб о всех его ошибках.
Поразмыслив, майор твердо решил молчать о пропаже документа. «Не стоит об этом говорить даже с Гансом», — подумал он.
Получив документ от Рубцова, командир отряда Семлев приказал разведчикам проверить: ведутся ли какие-нибудь работы вблизи Захарьева.
В графике Юста было указано: 3 дзота 2 км от деревни Захарьево. Срок сдачи 15 февраля 1942 года».
И когда сведения подтвердились, Семлев собрал у себя в землянке командиров взводов.
— Дело вот какое, товарищи, — сказал он. — Имеются точные сведения о строительстве немцами трех дзотов недалеко от Захарьева. Дзоты эти мы должны уничтожить, пока они еще не построены. — И Семлев рассказал, как он думает это сделать.
После короткого совещания командиры разошлись по взводам, началась подготовка к бою. С базы вышли ночью, часа за два до рассвета.
Выйдя из леса, отряд разбился надвое. Первую, самую большую группу возглавил сам Семлев. Партизаны подошли к Захарьеву и залегли цепью недалеко от крайних дворов, отрезав деревню от строящихся дзотов. Вторая группа должна была тихо подойти к дзотам, уничтожить охрану и взорвать укрепления. Взрывы дзотов означали сигнал к отступлению обеих групп.
Семлев лежал в небольшом овражке и ждал, что вот-вот у дзотов завяжется бой. И тогда нужно будет во что бы то ни стало задержать немцев в деревне, не дать им прийти на помощь своим. Деревня спала. Не слышно было ни звука и со стороны дзотов. И когда на востоке, на темном небе, появилась узкая полоска рассвета, за спиной партизан послышались сухие автоматные очереди. Все поняли, что схватка там, у дзотов, началась.
— Приготовиться к бою, — скомандовал Семлев. — Следите за деревней.
И партизаны увидели, как в окнах домов начали зажигаться огни. Послышались гортанные команды…
— Костя Вехов, ко мне, — приказал командир.
К Семлеву подполз партизан в маскхалате, с ручным пулеметом. Из крайних изб высыпали немцы, они бежали во весь рост, не ожидая, видно, что бой придется принять прямо у деревни. Застрочил пулемет. Сухо защелкали на морозе винтовочные выстрелы. Затарахтели трофейные автоматы. Немцы залегли.
Семлев прислушался: стрельба у дзотов прекратилась. Все ждали взрывов. Но взрывов не было. Разгадав, видно, замысел партизан, несколько немцев короткими перебежками начали обходить отряд, направляясь к дзотам. Остальные продолжали вести бой.
— Товарищ командир, — послышалось справа от Семлева. — Есть раненые.
— Раненых к лесу, — бросил Семлев и приказал Косте дать длинную очередь.
И когда пулемет, временами замолкая, застрочил по немцам, все услышали взрывы: один, второй, третий.
— Наконец-то, — обрадовался Семлев. — К лесу! — приказал он. — Всем отходить к лесу!
Партизаны начали отступать. А Костя, сменив диск, продолжал стрелять.
— Вехов, отходи… Ты глухой, что ли? — строго крикнул командир.
Выпустив еще несколько коротких очередей, Костя догнал Семлева и, как бы извиняясь, сказал:
— Трудно мне уходить отсюда, Федор Кузьмич. Это ведь моя деревня.
К рассвету партизаны вышли из боя и углубились в лес. А Костя Вехов, приотстав немного, дал последнюю очередь по далеким, уже не преследующим их немцам и, задержавшись на опушке, смотрел, как над его Захарьевом клубились печные дымы. Длинными столбами они стояли почти над каждой избой, истончаясь и растворяясь в морозном небе.
