Да, она заслуживает это, как никто другой. Волков лишил её всего, пусть и не своими руками. Пусть увидит, как будут забивать волка! А я стану той, кто покажет охотникам логово зверя. И завтра всё это превратится в ничто. Зал опустеет, арендатор вывесит объявление, сотрудники строем пойдут на биржу труда, а я, заложив руки за спину, последую в тюрьму. Плевать! Отсижу административку, зато Волков поселится в тюрьме. Главное – испугать партнёров так, чтобы они вывели деньги немедленно. Мысленно потирая руки, представляю, как на моих глазах обрушится жизнь предателя.
Ко мне подходит босс.
– Как дела?
Вздрагиваю так, что по спине прокатывается волна жара, смотрю на красиво очерченные губы Волкова и с трудом лепечу:
– Всё по плану, Артур Альбертович.
– Правда? – почему-то удивляется он и смотрит цепко. – Что же, хорошо.
– А почему вы бросили свою спутницу? – спрашиваю, а у самой под ложечкой сосёт.
Он улыбается, а я готова испариться, лишь бы исчезнуть из поля его зрения. Щёки опаляет, во рту становится сухо. Да на кой я это спросила? Какая мне разница, в каких позах они кувыркались с Розой после того, как Артур взял из шкафчика два бокала для вина. Снова смотрю на его губы: интересно, почувствовала бы я вкус вина, если бы он меня сейчас поцеловал? Чертыхаюсь про себя и, с трудом опустив взгляд, смотрю на кривой узел галстука.
– Вам стоит поправить галстук, Артур Альбертович, – хрипло говорю я.
– Вот вы и поможете.
Он резко хватает меня за руку и тащит к неприметной дверце, за которой обнаруживается полное странного хлама подсобное помещение. Дверь закрывается, и всё погружается во тьму. Будто чернота отсекает от нас весь мир, полный обид, трагедий и стремления к мести. Остаёмся только мы, наше дыхание и наши тела.
Ощущаю губы Волкова и подаюсь к мужчине, растворяюсь в его требовательном поцелуе. Плевать на всё! Это последний раз, я хочу его! Запускаю руку в брюки, обхватываю нетерпеливо напряжённый член Артура. Волкова рычит мне в губы, задирает платье и, отодвинув в сторону полоску трусиков, проникает пальцами в тёплую негу влажного от желания лона.
Его движения такие жёсткие, будто Волков хочет наказать меня, но я изнываю от проникновений ещё сильнее, двигаю бёдрами, постанываю в губы, и Артур резко отстраняется. У меня вырывается протестующий крик, а мужчина резко разворачивает меня к себе спиной и, задрав подол, рывком вторгается в моё лоно на всю длину. Я кричу, но Артур зажимает мне рот ладонью. Рыча, он насаживает меня грубо, неласково… к чёрту ласку! Я, подмахивая попкой, выгибаюсь в спине, чтобы вобрать в себя ещё больше, сильнее, глубже… Темнота перед глазами вспыхивает огненными брызгами, дыхание смешивается, стоны тонут.
И становится всё равно, что за дверью десятки людей, что кто-то может заинтересоваться странными звуками, открыть дверь… Мне кажется, рухни потолок, как тогда, в доме Лебедевых, я не остановлюсь, потому что отдаюсь Волкову как в последний раз. Нет, не «как». Он действительно последний и, осознавая это сейчас, я понимаю, что люблю этого мужчину так же сильно, как пять лет назад. Ничего не изменилось, моё сердце по-прежнему отдано Артуру. Но я всё равно разрушу его жизнь. Зуб за зуб.
Волков покидает меня, и я опускаюсь на корточки. Прижимая обе руки ко рту, пытаюсь сдержать рыдания. Всё, что дала мне любовь – трах в тёмных маленьких комнатках, где я не вижу глаз того, кто предал моего отца. Не замечаю, что этот мужчина – самый верный мой враг, отдаюсь ему со всей возможной страстью, зная, что вскоре растопчу его и погибну сама. Потому что этого не изменить. Я не могу иначе.
Слышу слова Артура и короткую вспышку света. Я не тороплюсь подниматься, я подожду, пока тело моё ещё помнит его прикосновения, ещё ощущает последствия его вторжения в меня. Волкову плевать на меня, он трахнет и сучку Розу, и танцовщицу из клуба, и секретаршу в подсобке. Ему плевать, куда пихать свою игрушку. Заботится только о своём удовольствии. Я должна ненавидеть Артура, и я это делаю. Я презираю его всей душой, но это не мешает мне любить чудовище. А в ушах будто снова и снова звучат его последние слова. Последние, потому что через несколько минут я поднимусь на сцену и ударю волка так сильно, что он сдохнет.
«Удачного выступления, Забава».
Да, мой жестокий зверь. Оно станет таковым.
* * *
Что же это? Почему не удержался? Волков идёт вдоль столов и, кивая улыбающимся партнёрам, оттирает возможные следы помады со своих губ. Думает о том, что только что произошло. Помутнение рассудка, спонтанный трах без презерватива… Но это было необходимо Артуру так, будто он отравился обществом Розы, и необходимо противоядие. Но… Волков только что трахнул секретаря в подсобке! За тонкой дверью, которую мог открыть любой. Точно свихнулся!
