Улыбка тает: теперь ясны и мотивы для мести, и дружба с Денисом Лебедевым, и… Дашко просил не трогать его дочь, которая умудрилась влюбиться в гостя. И он поклялся, но не сдержал слова. И то, что не узнал девочку, не извиняет Артура и не умаляет вины. Похоже, он сам от себя скрывал то, о чём догадался бы, подумай хоть минуту. Но, стоило ему задуматься, как Волков тут же торопливо переключал внимание. Слишком болезненна правда. Чересчур неотвратна судьба.
– Да, – шепчет он, наблюдая, как радостно блестят глаза наблюдающей за партнёрами Волкова Забавы, – убей меня. Я сам подставлю тебе своё сердце. Руби!
Когда речь Забавы заканчивается, а в зале нарастает шум, и волнение партнёров перерастает в панику, Костя хватает Волкова за руку:
– Начинаем?
– Нет, – отвечает Артур обречённо и, закрывая глаза, откидывается на спинку стула. – Рано. Пусть змея поднимет голову.
Да, он убеждён, что Забава не сумела бы придумать всё сама. Это Долин запудрил девчонке мозги, нашёл себе дистанционное оружие, чтобы уничтожить врага. И он не просто так опаздывает на совещание, на которое прилетел заранее. Наверняка это ещё не конец.
Стол Волкова окружают разгневанные люди, Артур рассеянно слушает из обвинения, посматривает изредка то на курящую за столом Розу (курение запрещено, но когда эту суку останавливало то, что нельзя?), то на дверь. Долин всё не появляется, и тогда Волков решительно поднимается.
– Тише, господа! – громко заявляет он. Холодок в его голосе осаждает даже самых ретивых. Артур обводит партнёров насмешливым взглядом – многих из них он полгода назад вытащил из петли. Коротка память на добрые дела. Лишь намёк на крах, и все добрые псы превратились в бешеных лис. Приподняв брови, добавляет: – Вы выслушали госпожу Голицыну, а теперь позвольте взять слово мне.
И, отодвинув преграждающих путь людей, неторопливо направляется к трибуне. Забава смотрит с вызовом, грудь её быстро и тяжело вздымается, и кровь в венах Волкова начинает бурлить от желания. Его отравленный мир, его сладкая месть, его… которая сейчас станет совершенно чужой. Но Артур не намерен отступать даже ради Забавы.
Месть свершается! Я смотрю на Волкова и наслаждаюсь моментом. Ни капли сожаления, ни крошки жалости. Он заслужил это! И я буду наблюдать, как рушится его империя, впитывая каждый миг. Даже если я погибну вместе с боссом, я не отступлю, не отведу взгляда, не упущу ни мгновения. Да!
Артур смотрит на меня так, будто видит привидение. О да, мой зверь, – не ожидал, что у девочки есть зубы? Скоро за тобой придут охотники, большой дикий волк, и ты ответишь за всех, кого погубил твой неуёмный аппетит. На величайшем подъёме я с наслаждением и широкой улыбкой рассказываю всё сильнее нервничающим людям, как всё ужасно с финансами компании. Уж я постаралась представить всё так, что и банкротство не спасёт.
И вот уже партнёры вскакивают, бегут к столу Волкова, окружают зверя с явным намерением разодрать его на куски, и я с удовольствием смотрю на каменное выражение лица Артура. Босс не отрывает взгляда от меня. Да-да, зверь! Ни капли сожаления, ни крошки жалости.
Волков умеет держать лицо, я это знаю, но даже он не может скрыть взволнованного блеска глаз. Артур поднимается и идёт к трибуне. Просит дать ему слово? Смешно! После того, что я вывалила на партнёров, рынок уже обрушился. Акции наверняка обесценились, а журналисты разнесли неприятные вести по всему миру!
Да, я сяду за клевету, но выяснится это не так скоро, как того желает Волков. Я постаралась. Не только Артур может поменять пароль. А флешка Дэна канула в пропасти – я выбросила её в окно, когда возвращалась в приёмную. День-два, и от империи зверя не останется и следа! Артура посадят за долги, и отец будет отомщён.
Волков неторопливо поднимается на сцену, смотрит с ироничной улыбкой. До последнего пытается сохранить лицо? Ничего, я подожду! Я увижу и ярость, и отчаяние, и смирение. Я впитаю всё!
Волков приближается, и я замираю в страхе, жду удара. А он неожиданно прижимает меня к себе и, впиваясь в губы, с силой надавливает на зубы языком, заставляя раскрыться перед ним, отдаться ему. Раздаются возмущённые крики, смех, свист, и Волков отстраняется. С улыбкой погладив меня по щеке, рывком снимает остатки грима.
– Перед вами дочь господина Евгения Дашко, – громко заявляет он и, отбросив полупрозрачные «мешки», которые я так аккуратно приклеивала по утрам, опирается на трибуну локтями. Кивнув начальнику инфоотдела, продолжает спокойным голосом: – Забава Дашко, по матери Галицина. Она устроилась на должность моего секретаря, чтобы закончить то, что начал её отец. Господин Дашко, как вы знаете, проводит время в местах не столь отдалённых, оплачивая свой долг обществу…
– Заткнись, – содрогаясь от гнева, рычу я. – Не смей вообще произносить имя моего отца, ублюдок! Ты недостоин и волоса на его голове!
Волков жёстко улыбается и смотрит на почуявших свежую кровь журналистов.
