Я смотрю на застывшего в дверях Дэна и не верю в происходящее. Неужели слова Розы – правда?! А тот, второй… Зажмурившись, вспоминаю шрам на животе Дэна. Друг сказал, что это после того, как я разрушила его дом, но, похоже, в тот момент, когда я лежала под шкафом в подвале взорванного здания, Дэн был совершенно в другом месте и занимался вовсе не моим спасением. Заперев меня, он поехал насиловать женщину и снимать это на камеру? В голове не укладывается. Нет, это не может быть правдой!
Ощущая на ягодицах руку насильника, замираю и пытаюсь сообразить, как мне выбраться отсюда. Смотрю умоляюще на того, кого считала другом:
– Дэн, помоги!
– Конечно, поможет, – возбуждённо хохочет Алекс. – Ты сегодня с какой стороны, дружище? Я больше сзади люблю, ты знаешь. Девка ещё не брала в зад? Люблю быть первым! Они так забавно корчатся…
– Алекс, не надо, – бормочет Дэн, но звучит это так вяло, что я не верю, что Лебедев поможет мне. Более того, заметив его оттопыривающиеся брюки, леденею от ужаса. Долин уже бесцеремонно проникает мне в трусики и теребит лоно. Я пытаюсь вырваться, но всё бесполезно. Дэн трогает себя за член и шепчет: – Забава, прости…
Идёт к нам, и я понимаю, что это конец.
– Что ты сказал? – Долин застывает и рывком поднимает меня за волосы, шипит в лицо: – Забава?!
Лицо его искажается такой злобой, что у меня всё внутри замирает от паники. И как я могла подумать, что Долин привлекателен? Это монстр! В нём не осталось ничего человеческого… Да и не было, скорее всего.
– Редкое имечко. Так это дочь Дашко? Вот это сюрприз! – На лице Алекса появляется дьявольская усмешка. – Хотел трахнуть тебя по-быстрому, но теперь спешить не стану. – Смотрит на Дэна: – Тащи камеру и препарат!
У меня сердце проваливается в желудок от страшной догадки, а Долин, дёрнув меня за волосы, прижимается ко мне противными губами. Целуя, шепчет:
– Тебе понравится! А папочке твоему ещё больше! В тюрьме ему так ску-у-чно, надо подкинуть ему развлечение. Пусть подрочит, расслабится… Интересно, на какой серии сломается Дашко? Тарнашов не выдержал и первой… Слабак!
– Ты чёртов псих! – пытаясь вырваться и едва не рыдая от боли, кричу я.
– А кто меня сделал таким? – вдруг орёт Долин так, что у меня в ушах звенит. – Они все поплатятся! Твари сдохнут один за другим. Корчась в муках и вспоминая зло, которое обрушили на меня. Я не отступлю, пока не рухнет всё, что они любят.
Швыряет меня на пол, и я ударяюсь о ножку стола обожжённой щиколоткой. От боли темнеет в глазах. Вот и всё. Никто не поможет. Я сама доверчиво влезла в пасть монстру.
Волков выходит из палаты Розы и, падая на стоящую в коридоре кушетку, застывает. В голове крутятся мысли, озарения приходят одно за другим. Рядом опускается Егор Мельников, протягивает бутылку воды. Волков кивает и, откупорив, делает глоток.
– Ты чего здесь? – спрашивает он мужчину, которого не видел уже полгода после неприятных событий.
Обвинённый во всех возможных грехах, Мельников молча ушёл из бизнеса. Накопления семьи позволяли ему заниматься дочкой, возня с которой приносила ему огромное удовольствие. Десяток репетиторов и даже личный пони – Егор растил дочку, как самый прекрасный в мире цветок, вкладывая всего себя. Она всё – что осталось у мужчины. Потеряв доверие партнёров, оплёванный общественностью, измученный болезнью жены и смертью свёкра, он закрылся от мира, и Волков его не осуждал.
Но сейчас Мельников рядом. Что заставило отшельника вылезти из раковины?
– Почему Тарнашов ничего не рассказал? – с горечью спрашивает Артур. – Он знал, что я искренне любил Розу. Согласись он на брак, я бы её защитил!
Мельников берёт бутылку и тоже делает глоток. Разумеется, мужчина понял, о чём спрашивает Волков.
– Ты же знаешь, что свёкр сын священника? – уточняет он и кивает: – У него были сильные перегибы… Он бил девочек, требовал от них покаяния. Диана рассказывала, когда была вменяема. Знаешь, мне кажется, Тарнашов был серьёзно болен психически. Он и дочь свою сломал. А может, это наследственное, я не знаю. Но с того момента, как родилась Лина, всё пошло наперекосяк. Диана свихнулась, она пытается очиститься пламенем от грехов. Несколько раз я вытаскивал дочь из огня. Так что… может, и к лучшему, что ты не женился на Розе.
– Роза всегда была изгоем, – тихо произносит Волков. – Тарнашов не признавал её официально, но и от себя не отпускал, – усмехается, – было от чего сойти с ума. Но Роза крепка духом. Ты видел, что она стойко сносила и насмешки прислуги, и презрение богачей, лишь огрызалась и вела себя так, что Тарнашова едва удар не хватал.
Артур тихо смеётся, но веселья нет и в помине. Он понимает намёк Егора. Вздыхает:
– Роза всегда возражала Тарнашову, но слушалась беспрекословно. Не понимаю, почему она так поступала.
– Никто не поймёт, – вздыхает Мельников. – Кроме тех, кого вырастили в таких условиях. Лишь после смерти свёкра Роза обрела обрезанные крылья и улетела.
– Это точно, – кривится Волков, проклиная себя за близорукость. – И не только от меня. Точнее, как оказалось, совсем не от меня.
