– Что же, может, это и правильно, – пожал плечами мужчина. – Не зря в народе говорят: сколь веревочке ни виться, а концу быть.
– Вы жалеете своего кузена? – спросил Стас.
– Не знаю. Если только самую малость. Всего доброго, – посмотрел на друзей Федоров. – И еще раз спасибо.
Он повернулся и пошел в сторону остановки.
– Пора, Лева, и нам, – заметил сыщик.
– Пора, – согласился Лев Иванович. – Мы свое дело сделали.
– И даже не одно, – улыбнулся Станислав.
Генерал Орлов смотрел на своих подчиненных с одобрением и даже, как показалось Гурову, с нотками уважения.
– Ну, дорогие мои, – сказал он слегка торжественным тоном, – большое вы дело сделали, ничего не скажешь.
– Как говорил мушкетер Арамис: так получилось, – шутливо развел руками Крячко.
– Зато хорошо получилось. Раскручивали одно убийство, а подняли целую серию. Этот Шилин небось на пожизненное себе наскреб. Сколько у него там эпизодов было? Больше десяти, кажется?
– Двенадцать, – ответил сыщик.
– Тем более. Пусть он и не насиловал своих жертв и не с особой жестокостью их убивал, но тем не менее. А зачем он, кстати, это делал?
– Да как вам сказать, товарищ генерал…
– Говори как есть, Лев Иванович.
– По словам самого Шилина, после первого убийства он почувствовал вкус безнаказанности. Вот и решился на следующие.
– Да уж, каким-то маньячеством попахивает, – покачал головой начальник.
– Мы сами так думаем, – поведал Стас. – Сорвало парнише крышу, что называется.
– Вы ему-то эту идею не подкинули? А то еще воспользуется да закосит под психа.
– Даже если и закосит, – поморщился Гуров, – никто его таким не признает. Потому что Шилин абсолютно адекватен и в своем уме. Любая комиссия скажет: не псих. И поедет наш депутат в места не столь отдаленные.
– Хотя туда ему и дорога, если честно, – высказался напарник.
– Ну, Стас, это уже не нам решать, а суду, – назидательно заметил Петр Николаевич. – Хотя, по сути, я с этим согласен. Итак, с делом об убийстве студентки Савиной вы справились, попутно раскрыв еще кучу старых «висяков», поэтому заслужили отгул. Оба.
– По два, – не смутившись, сказал Станислав. – Каждому.
– Ладно, – усмехнулся генерал. – По два, так и быть.
– Ну так, может, по три? А то и недельку целую, – обнаглел Крячко.
– Не торгуйся, не на базаре. Два дня отгулов каждому. Один, так уж и быть, используйте в один день, а остальные берите в разное время, так, чтобы заменить друг друга.
– Спасибо, Петр Николаевич, – улыбнулся Гуров.
Когда друзья вернулись к себе, Стас изобразил чечетку прямо посреди кабинета.
– Вот что начальственное благословение с людьми делает, – коротко улыбнулся Лев Иванович.
– Смейся, смейся, – не обратил внимания на подкол напарник. – А я уже думаю, как проведу завтрашний неожиданный выходной в праздном безделье. И тебе, кстати, тоже советую.
– Дурное дело нехитрое.
– Для начала высплюсь, – начал делиться планами Станислав. – Хорошенько так высплюсь.
– До самого вечера?
– Ну, это ты хватил через край. Ты же знаешь, что я до вечера не сплю. Потом пойду…
– В музей, – подсказал Гуров.
– А хотя бы и в музей. Ты-то сам когда последний раз в каком-нибудь музее был?
– Честно говоря, не помню. Давно дело было.
– Вот-вот. А надо просвещаться и культурно развиваться. А то и так одни трупы, улики, допросы, беготня и прочие пакости.
– Типа Шилина.
– Типа него. Да, Лева, – Крячко закончил свои хождения по периметру и оперся на стол, – вот хоть ты режь меня, а понять мотивов этого депутата я не могу. Про эту Элину я не соврал. Да, можно и вспылить, и покалечить, да даже убить. Простить такое, конечно, нельзя, но худо-бедно понять можно. А остальных-то девчонок за что? Блажь в голову втемяшилась? Или почувствовал себя круче Раскольникова? Мол, не тварь я дрожащая, а право имею?
– Кто ж его знает, Стас. Но я тоже понять не могу. Единственное, что приходит на ум, – то, что крышу сорвало после первого убийства, как ты сказал в кабинете у Орлова. Знаешь, как у зверя, который почуял кровь. Тот уже не остановится.
– Ну, это ты сейчас зверя оскорбил. Они честнее и лучше, чем эта политическая скотина.
– Я же образно.
– Да я понял. Неудивительно, что родственник перестал с ним общаться. И даже не потому, что он интеллигент, который даже от меньшей ерунды в обморок падает и в переживания ударяется. А просто потому, что понял, что за тип его двоюродный брат.
– Я уж думаю, не стоит его привлекать за укрывательство, – заметил сыщик. – Несмотря на то, что все основания есть.
– Лева, да боже упаси! Этому учителю и так досталось, а если его еще и под статью отправить, как кузена, то это вообще будет полнейшее свинство. Даже несмотря на то, что срок он там не получит.
– Только если следователь докопается.
– Уболтаем. Встанем, так сказать, грудью.
– И то верно. Слушай, а мы же еще Вику-то нашу не отблагодарили.
– За профуканное время? Хотя не такое уж и профуканное. Но она до сих пор думает, что виновата и что-то не так сделала.
– Ну и зря. Поэтому надо хотя бы, как говорят сейчас, утешительный приз.
– Вот это самое то, – одобрил Стас. – Есть предложения?
Лев Иванович пожал плечами.
