Все трое находились в здании следственного изолятора. По задумке Гурова, которая пришла ему в голову накануне, они со Станиславом решили устроить что-то вроде предварительной очной ставки или, если быть точным, предъявить Шилину слова его двоюродного брата как аргумент виновности депутата. Причем эти слова должен был сказать сам Федоров. Сыщику, конечно, не особо хотелось устраивать такую встречу, но он понимал, что такого человека, как находящийся в камере Шилин, могут и не убедить письменные показания его родственника или записанные Крячко на диктофон. Поэтому они решили оставить учителя в коридоре, чтобы просто пригласить в помещение, где будет проходить беседа, в нужный момент.
Депутат встретил их все с тем же невозмутимым видом. Наверняка ему придавало уверенность чувство безнаказанности, которое, похоже, стало его второй, или какой-нибудь еще по счету, натурой. А еще следователь рассказал Льву Ивановичу, что Шилин нашел себе неплохого адвоката.
– Здравствуйте, Виктор Анатольевич, – доброжелательно поприветствовал его Гуров.
– Здравствуйте, товарищ полковник, – неизменно вежливо отозвался арестант. – Снова допрос?
– А как же иначе? – Гуров с Крячко расположились на стульях напротив Шилина.
– Могу вам сказать: стоит ли меня в очередной раз допрашивать, если я вам уже все рассказал?
– Все ли? – хитро прищурился Стас.
– Абсолютно все, Станислав Васильевич. Вы ведь уже слышали, что я не пытался убить Юлию Бойкову и даже не имел такого умысла. Не говоря уже о Наташе Савиной, которую, к сожалению, убили. Так что вряд ли я вам еще что-то смогу рассказать сверх этого. А выдумывать мне нет смысла.
– Ну, положим, рассказали вы не все, – сказал Лев Иванович. – Кое о чем вы все же умолчали.
– И о чем же?
– Скажите, вам ничего не говорит имя Данилкиной Анастасии Алексеевны?
– Данилкиной? – переспросил депутат и как будто задумался. – Не припоминаю. А кто это?
– Если вы не помните, я напомню. Это ваша бывшая подруга. Ну, или возлюбленная. У вас были отношения, или что-то похожее на них, еще до знакомства с вашей женой.
– Анастасия… – повторил Шилин. – Ах да, припоминаю. Была такая девушка. Но я ее много лет не видел. У нас действительно был такой коротенький роман, но потом она куда-то исчезла, и все. Больше я ее не встречал.
– Это неудивительно. Потому что ее тоже убили. И сделали это вы, Виктор Анатольевич.
– Господи, – всплеснул руками собеседник. – Да вы, похоже, готовы все убийства города на меня повесить.
– Ну, прямо так уж и все, – возразил Станислав. – Только совершенные вами.
– Я же сказал, что никаких убийств не совершал.
– Виктор Анатольевич, мы бы охотно вам поверили. И даже поспособствовали бы тому, чтобы вы отсюда вышли, будь вы действительно невиновны, – вкрадчиво заметил Гуров. – Но, к сожалению, это не так.
– Правда? Впрочем, я уже устал объяснять вам обратное. Поэтому лучше спрошу так: у вас есть доказательства, что именно я виноват в тех убийствах, в которых вы меня обвиняете, – Насти и Наташи Савиной?
– Разумеется, – кивнул сыщик. – Без доказательств не было бы смысла вас здесь держать. Но они есть. Например, показания вашего двоюродного брата Никиты Федорова.
Лицо Шилина продолжало оставаться таким же невозмутимым, но Лев Иванович явно видел слегка проступающее через эту маску напряжение. «Ага, голубчик, – не без доли злорадства подумал он. – Вот и затрещал твой крепкий заборчик. Вот и обнаружилось в нем слабое местечко».
– И что же вам такого наговорил мой родственник?
– Он рассказал нам все. Как и когда вы убили Анастасию Данилкину.
– И вы поверили?
– А почему мы должны ему не верить?
– У нас с Никитой отношения, знаете ли, не очень. Но, раз вы с ним общались, наверняка видели, что он собой представляет. Мало того что типичный интеллигент, который и соврет – дорого не возьмет, так у него еще и не все в порядке с головой.
Крячко невольно усмехнулся.
– Это не шутка, и не для красного словца сказано. Мой двоюродный брат одно время посещал психолога. А это, согласитесь, уже о чем-то говорит.
– Но не всегда же о психическом заболевании или отклонении, – пояснил Гуров, подумав про себя, что тот жуткий случай и впрямь много лет не давал покоя учителю.
– Не спорю. Но, как известно, дыма без огня не бывает.
– Что верно, то верно. Но, если вы нам не верите, извольте ознакомиться с его показаниями.
Стас достал из приготовленной заранее папки нужные листки и протянул их депутату. Мужчина читал не торопясь и очень внимательно. На его лице по-прежнему не отображалось никаких эмоций, но, как отметил Лев Иванович, невозмутимости заметно поубавилось. Вместо нее появилось нечто похожее на отстраненность. Прочитав, он положил листки обратно на стол.
– Ознакомились? – осведомился сыщик.
– Да.
– И что скажете?
– То же, что и раньше. – Голос Шилина не изменился. Почти. Или Гурову показалось?
– Что вы этого не совершали, – не спросил, а сказал Лев Иванович.
– Именно так. Получается, ваш двоюродный брат тоже врет в каких-то своих целях? – поинтересовался Станислав.
– Да.
– Интересно, в каких же? Он вроде не политик, а простой человек, учитель…
