Примечательно, что аналогичное празднество можно проследить и в древних культурах других стран. Особой популярностью оно пользовалось в Европе, правда, там название события разнилось. К примеру, кельты праздновали Литу, что в переводе означало «самый длинный день в году». А в германских и скандинавских племенахвстречали день Ивана. Люди также устраивали ночные гуляния с факельными шествиями и разжиганием костров, плели венки и собирали целебные травы.
Согласно славянским поверьям, цветок папоротника открывает его владельцу клады и тайны мира, дарует ясновидение и власть над нечистым духом.
Сорвавший цветок папоротника и сохраняющий его при себе приобретает следующие возможности:
становится прозорливым;
может понимать язык животных;
видит все клады, как бы глубоко в земле они ни находились;
может входить беспрепятственно в сокровищницы;
владеет нечистыми духами;
повелевает землею и водою;
становится невидимым и принимает любое обличье.
Визг, вырвавшийся из моего горла, можно было запросто сравнить с гулом турбин истребителя. И если бы я не была уже практически голая, то выскочила из бани, только пятки бы сверкали.
На мой крик прибежала Маша, с расширенными от ужаса глазами, держа в руках кочергу.
- Забава, где медведь? – прокричала она.
- Нет здесь медведя. – снова раздался мужской голос. – Меня, видать, испужалась.
Завернувшись в холстину, я медленно повернулась. Передо мной на табурете сидел голый дедок, сплошь покрытый мелкими листочками, видимо, от банных веников, через которые с большим трудом можно было увидеть кожу. Разноцветные глаза дедушки пристально меня изучали, а рот, спрятанный в густой белоснежной бороде, постоянно шевелился, что-то пережевывая.
-Не поздоровалась она, Маша, разрешения не спросила, да еще не с той ноги в баню вошла! – возмутился старичок. – Все они иномирные, традиций не знают! Зачем только их в наш мир тащит.
- Она иномирянка?! – воскликнул Одуванчик – Так вот почему памяти нет!
- Машенька, - взмолилась я, - Только не выдавай меня. Вдруг какие люди прознают, что тогда будет?
-Ничего не будет, - пожала плечами девочка, - вас таких много в наш мир захаживает. А раньше, говорят, еще больше было. Дедушка Банник, а та Забава в Навь ушла?
-Нет, деточка, у той Забавы совсем другая дорога, нам неведомая. – соскочив со стула и направляясь в парилку, проговорил старичок – Обучи ее всему, чему следует, а память к ней скоро вернется, как и знания.
Я моргнула и в парилку уже зашел черный толстый кот, высоко задрав свой пушистый хвост.
- Маша, кто это был? – не в силах больше стоять, я опустилась на лавку.
- Как кто! Банник, хранитель бани. Положено у него разрешения спрашивать, когда в баню входишь, да женщинам нужно с левой ноги шаг внутрь делать.
Девочка гордо расправила плечи, задрала подбородок и уперла руки в бока, превратившись в учителя начальных классов, только молоденькую сильно. Волосенки, торчащие из косичек, тревожно подрагивали, усиливая и без того комичность ситуации. Я еле сдерживала улыбку, чтобы не смущать ребенка.
- А когда будешь уходить, поблагодари его и подношения оставь. – продолжала девочка. – мыло и веник. И не всю воду из бочки выплескивай, дедушке немного оставь. Поняла?
Я согласно кивнула.
- Вот и отлично, ты мойся, а я что-нибудь поесть приготовлю. – направляясь к двери и забирая мою грязную одежду, проговорил Одуванчик.
Девочка вышла, а я, озираясь по сторонам, вошла в купальню.На скамье стоял деревянный таз, до краев, наполненный теплой водой, ковшик, рядом лежало мыло, мочалка, и веник, которым пользоваться меня никто не научил. Опустив руки в теплую воду, я даже застонала от наслаждения. Сейчас бы ванну принять, а не плескаться в маленьком тазике. Но выбора у меня не было и нужно радоваться тому, что есть.
