— Нет, — отвечает Солнце, — его можно снова оживить. Для этого надо, чтобы кто-нибудь взял воду, в которой я по утрам умываюсь, и спрыснул той водой каменного царевича. Он опять станет таким, как все люди.
— Ещё чего не видал ли ты на земле? — спрашивает мать.
— Ещё видел я глупых пахарей: пашут они на волах, а у волов и упряжь, и плуги, и хомуты — всё железное. Тяжело волам, потому и не могут они землю вспахать. Переменили бы упряжь на ремённую, сделали бы всё из дерева, только плуги оставили бы железными, — сразу волам легче стало бы.
— Ну, ещё чего не видал ли? — спрашивает старуха.
— Видел я ещё глупых пастухов, — говорит Солнце, — пасут они овец, а овцы так шерстью обросли, что и двигаться не могут. Взяли бы пастухи ножницы да обстригли бы овец. И овцам легче стало бы, да и из шерсти их много полезного можно было бы сделать.
— Видишь, сколько ты интересного на земле видел, — говорит старуха.
— Да это ещё не всё, — отвечает Солнце, — видел я ещё оленя. Стоит он посреди дороги, рогами в небо упёрся, с места сойти не может. И самому неудобно, и рога даром пропадают. А как омылся бы он в свежей майской воде, — отпали бы рога с его головы. И ему легче стало бы, да из его рогов люди много полезного сделать могли бы.
Стало Солнце ко сну клонить. Легло оно спать и всю ночь проспало. А утром встало, умылось и опять по небу покатилось.
Взяла мать Солнца луковку в руки, дунула на неё — и стал перед ней опять юноша-красавец, царский внук.
— Слышал ты, что Солнце говорило? — спрашивает старуха.
— Как же, слышал, — отвечает юноша.
— Так вот тебе вода, неси её своему отцу, обрызгай его, и он опять оживёт. А по дороге расскажи людям и оленю, что ты от Солнца узнал.
Взял юноша кувшин с водой, поблагодарил добрую старуху и живо по оленьим рогам вниз на землю спустился.
— Ну как, узнал про мои рога? — олень его спрашивает.
Рассказал ему юноша, что про него от Солнца слышал.
Обрадовался олень, побежал к свежему майскому источнику, омылся в нём — и отпали у него с головы тяжёлые рога. Стало оленю легко и удобно, а люди начали из оленьих рогов красивые костяные вещи выделывать.
Идёт юноша дальше, видит — пастухи длинношёрстных овец пасут.
— Ну что, узнал про наших овец у матери Солнца? — спрашивают пастухи.
Рассказал им юноша, что Солнце про овец сказало. Обрадовались пастухи, сделали ножницы, обстригли овец. Сразу повеселели овцы, а люди с тех пор стали из овечьей шерсти тёплую пряжу делать.
Идёт юноша дальше, видит — пахари на волах землю пашут и едва-едва по полю подвигаются.
— Ну что, узнал ты про нас что-нибудь на небе? — спрашивают пахари.
Рассказал им юноша, какой о них разговор на небе был. Обрадовались пахари, переменили упряжь на волах, и легко стало волам работать; быстро пошли они и к вечеру целое поле распахали.
А юноша домой побежал. Прибегает он во дворец, а там уж и не думали, что он вернётся. Обняла его мать, повела в покой, где каменный царевич лежал.
Зачерпнул юноша воды волшебной, опрыскал ею отца.
И встал на ноги каменный царевич, зарумянились его щёки, заблестели глаза. Ожил царевич. Крепко прижал к груди жену и сына, потом к родителям побежал.
Устроил старый царь весёлый пир. Три дня и три ночи пировали.
А тому, кто эту сказку слушал, пусть упадёт с неба золотое яблочко.
Было это или не было — кто знает?
Рассказывают, что жил-был царь. Задумал этот царь жениться.
Выбрал он себе невесту — невиданной красоты девушку: глаза у неё чёрные как ночь, кудри золотые, губы красного мака алей, а стан её как молодая яблоня.
Во всём царстве не было девушки краше.
Женился царь и зажил счастливо с молодой царицей.
Скоро родился у них сын-царевич.
И постигло тут царя страшное горе. Ворвался во дворец огромный дэв, схватил и унёс царицу.
Царь с горя головой о камни бьётся, погоню за погоней снаряжает — не поймать страшного дэва, не вернуть царицу.
Знает царь, что страшный дэв бессмертен. Ни убить, ни победить его невозможно.
Плачет царь, убивается, а ничего сделать не может.
Вот год проходит, другой идёт. Стал царь понемногу своё горе забывать. А царевич растёт и растёт, скоро совсем большой вырос. Приходит он как-то раз к отцу и спрашивает:
— Батюшка, а где моя мать?
Полились у царя снова слёзы из глаз. Обнял он царевича и говорит:
— Ты ещё, сыночек, в люльке лежал, как твою мать страшный дэв похитил и из дворца унёс.
Услышал это юноша и покой потерял. День и ночь ему мать грезится, душит его злоба на дэва, спать не даёт.
Приходит царевич к отцу и говорит:
— Решился я, батюшка, страшного дэва разыскать и мать свою освободить. Не хочу я, чтобы моя матушка у него в плену томилась.
Испугался царь, стал сына отговаривать:
— Куда тебе, сыночек, с дэвом бороться! Его до сих пор никто победить не мог.
— А я попробую, — говорит царевич.
И пошёл он искать страшного дэва.
Долго ли он шёл, коротко ли, только приходит в поле к перекрёстку трёх дорог.
