Поглядел Берген — верно: весь железный забор человеческими головами увешан.
— Нечего тебе тут стоять, бедных людей грабить, — говорит Берген, — а если хочешь, будем биться.
И налетел он, как буря, на Железного богатыря.
Двенадцать лет они бились. Земля под ними прогибаться стала, тучи в страхе по небу вправо и влево рассеялись, — так страшно было на эту битву смотреть.
Через двенадцать лет упал на землю обессиленный Железный богатырь, упал и не встал больше.
Очистил Берген дорогу через лес для всех прохожих и проезжих. Сел на коня.
«Вот и третья битва кончилась, — думает, — не пора ли домой вернуться, как родителям обещал?»
И поехал богатырь по родным степям, по мохнатой тайге.
Приезжает домой, а там его ждут не дождутся. Родители ему уж и невесту приготовили, красавицу девушку Суу-Чу.
Устроил Алтын-Кан свадебный пир для сына. На трёх золотых цепях с облаков угощение спустилось, на шести золотых цепях с облаков бочки с вином свесились. Двенадцать лет гости за столом сидели — и то всего съесть и выпить не смогли.
На этом пиру и сказку сложили про славного богатыря Бергена, сына Алтын-Кана.
Жили-были старик и старуха. У них был сын, которого они только что женили. Однажды невестка чистила тахту и неожиданно громко икнула. Смутилась невестка. Оглянулась во все стороны — не слыхал ли кто? Увидала козла и совсем застыдилась.
— Козлик-джан[1], я расцелую тебя, только не рассказывай моему свёкру.
Но козлик ел сено и качал головой — направо и налево, направо и налево.
— Бери мой серебряный пояс, только молчи, — взмолилась молодуха и надела на козла свой пояс.
Но козлик продолжал качать головой — направо и налево, направо и налево.
Невестка сняла с себя шёлковую накидку и набросила на козла.
Но козёл всё качал головой — направо и налево, направо и налево.
— На, бери мои бусы.
В это время вошла свекровь. Узнала, в чём дело, и тоже взмолилась:
— Козлик джан, вон тебе моя шаль, только не рассказывай ничего мужу и сыну.
Но козлик качал головой — направо и налево, направо и налево.
Под вечер вернулся свёкор и увидел разукрашенного козла.
— Что за глупости? Что это такое? — спросил он.
— Муженёк, — ответила старуха, — скрываю от Бога, но от тебя не скрою. Чистя тахту неподалёку от козла, невестка наша громко икнула. Она молила козла не рассказывать тебе об этом — всё напрасно. Дала она ему свой пояс, накидку, бусы — козёл заладил одно: расскажу да расскажу.
— Ох, — сказал старик, — пойду-ка я к ворожею да спрошу, к добру ли это.
Он пришёл к ворожею и спросил:
— Сегодня невестка наша, чистя тахту, икнула. К добру ли это или к худу?
— Смотря как. Ежели лихо — ик! — к добру. А ежели тихо — и-и-и-ик! — к худу.
Вернулся свёкор к себе, расспросил невестку и узнал, что икнула она лихо: ик! Велел он послать за зурначами[2], бить в барабаны и танцевать. Муж молодухи, возвращаясь с поля, услышал звуки зурны в своём дворе. Он удивился и спросил у первого встречного:
— Скажи-ка, братец, почему трубят в зурну в моём дворе?
— Неужто ты не знаешь? Твоя жена сегодня икнула лихо. Ворожей сказал, что это к добру. Вот на радостях и трубят в зурну.
Муж молодухи рассердился и сказал про себя:
«Я буду не я, если когда-нибудь вернусь к этим сумасшедшим».
И он зашагал по дороге прочь от деревни.
К ночи он добрался до большого селения, постучался в крайний дом и попросился переночевать.
— Милости просим, мы рады гостю, — ответили ему и впустили в дом.
Утром хозяйка дома собралась печь хлеб и послала старшую дочь по воду. Девушка дошла до родника, села под деревом и заметила, что одна из ветвей свисает над самой водой.
«Вот выйду я замуж, — подумала девушка, — рожу сына, назову его Кикосом. Пойдёт он к роднику, полезет на дерево, свалится в воду и утонет».
Тут она разревелась:
— Ой, Кикос мой утонул! Ой, Кикос-джан!
Старуха ждала-ждала старшую дочь, не дождалась и послала за ней среднюю. Старшая дочь кинулась к сестре на шею и рассказала ей про своё горе. Средняя сестра села с ней рядом, и они вместе подняли вой о Кикосе.
Послала мать младшую — и она тоже осталась реветь о Кикосе.
Наконец, пошла к роднику и сама старуха. Все три дочери в слезах бросились ей навстречу и рассказали про смерть Кикоса. Заревела и старуха.
Гость долго ждал их и, наконец, тоже пошёл к роднику: — Что такое? Что с вами случилось? Чего вы плачете?
— Как нам не плакать, батюшка? — сказала старуха. — Вот старшая дочь моя выйдет замуж, родит сына и назовёт его Кикосом. Мальчик пойдёт к роднику, полезет на дерево, упадёт в воду и утонет. О ненаглядный, о ты наш Кикос, о Кикос-джан…
— Да обрушится кров этих сумасшедших! — закричал гость. — Удрал я от своих глупцов — попал к новым. Лучше уж я вернусь к своим.
И он вернулся домой.
Жил на свете бедный пастух Чемид-Чудзин.
