Кинулись три львёнка, три волчонка, три медвежонка на Бабу-ягу и разорвали её на части.
И стали с тех пор заповедные пущи для охотников открыты. Много дичи в них братья перестреляли, много зверя наловили.
Хорошо стали жить.
Начинается наш сказ не про вас и не про нас, а про царского вельможу и про умного мужика.
Копал мужик погреб и нашёл в земле кусок золота. Вот он и думает:
«Куда мне его деть? Себе оставлю — пан отнимет, а не отнимет пан — отнимет управляющий, а не управляющий — так староста. Понесу-ка я золото к царю. Дам ему гостинца — меня царь наградит, а уж царской награды никто не отнимет».
Надел мужик новые лапти и пошёл к царю. Долго ли, коротко ли — дошёл до царского дворца. Тут его часовой спрашивает:
— Ты куда, мужичок, идёшь?
— К царю, служивенький.
— Что тебе, мужичок, там нужно?
— Друг служивенький, пропусти меня: очень нужно.
Вот его часовой и пропустил. И второй, и третий, и четвёртый часовые пропустили.
Дошёл мужик до царской комнаты. А там у дверей вельможа царский стоит. Толстый, розовый, мордастый.
— Ты куда, мужик, лезешь?
— А я к царю, батюшка.
— К царю? А что ты там забыл?
— А вот нашёл я кусок золота и несу царю гостинец.
Загорелись глаза у жадного вельможи.
— Золото? Гм! Покажи.
Мужик золото показал, а вельможе чуть худо не сделалось. Вот он и говорит:
— Ну, коли дашь, милый друг, мне половину царской награды, то пропущу к царю, а не дашь — пошёл прочь.
Что тут делать?
— Хорошо, паночек, дам.
Пропустил вельможа мужика к царю.
— Здравствуй, царёчек-паночек, — говорит мужик. — Я вам гостинца принёс.
И дал ему золото.
— Что же тебе дать за этакой гостинец?
— Царёчек-паночек, дай ты мне ковальчик[3] хлеба.
Царь приказал принести белого хлеба. Мужик поглядел на белый хлеб и говорит:
— Нет, царёчек-паночек. Я такой хлеб сеял, я такой хлеб веял, я такой хлеб жал, да никогда я такого хлеба не едал. Мне бы чёрного.
Забегали тут лакеи, весь дворец обыскали — чёрного хлеба не нашли. У ворот нищий стоял, так у него кусок выпросили.
Ну, закусил мужик.
— Что же теперь тебе, мужичок, дать?
— Теперь, царёчек-паночек, поспать бы мне.
Приготовили мужику постель пуховую, а он на перину поглядывает, с ноги на ногу переминается.
— Это мне не спаньё. Я тех гусей кормил, тот пух щипал, а отродясь на пуху не спал. Мне бы гороховой соломки.
Привезли целый воз гороховой соломы. Мужик шапку под голову да и захрапел на весь дворец. Выспался, встал да и говорит:
— Спасибо вам, царёчек-паночек. Я вам тут нагрубил, насорил, дайте мне за это сто розог.
— Да как же розог? Ты же мне золото подарил!
— Э, царёчек-паночек! Прошу я вас — дайте мне в награду сто розог.
Что тут сделаешь! Принесли розог. Хотели было мужика пороть, а он как закричит:
— Стой, царёчек-паночек, у меня есть половинник.
— Какой?
— Как шёл я к вам, так меня один важный такой пан не пускал. «Коли дашь, — говорит, — половину того, что царь даст тебе, то пущу». Я и обещал. Так дайте сначала ему пятьдесят розог, а тогда мне пятьдесят.
Привели того вельможу, а он дрожит весь:
— В-в-в-в!..
— Ничего, паночек, — говорит мужик, — я тебя не обману: как договорились, всё отдам.
Уложили вельможу да как отлупят!..
А мужик и говорит:
— Ах, царёчек-паночек, он так у вас хорошо служит, надо его наградить — отдайте ему и мою часть.
Дали ещё пятьдесят розог, а всех — сто.
Пока с вельможей расправлялись, мужик шапку в охапку — да в дверь.
Только его и видели: уж лучше подальше мужику от царской чести да от царской ласки — от них мужику добра не будет.
Сидели раз мужики под вётлами, трубочки посасывали, про пана калякали. Он у них сердитый, скупой; у него, болтают, ковшика воды не допросишься. А один мужик и говорит:
— Эх вы… да я, если захочу, не то что воды выпрошу, а у пана пообедаю.
Закричали мужики, заспорили:
— Если ты не врёшь, у нашего пана пообедаешь, мы тебе пару волов дадим.
Уж побились об заклад честь честью.
Пришёл мужик к пану, поклонился низенько и говорит шёпотом:
— Пане милостивый, никому я ничего не рассказывал, сразу к вам прибежал спросить: сделайте милость, пан, скажите, что бы стоил такой кусок золота?
И показывает пану свой добрый мужицкий кулак.
Разгорелись у пана на золото глаза.
— Заходи, — говорит, — заходи, мужичок.
А мужик в комнату зашёл, а всё своё твердит:
— А скажите мне, пан милостивый, а если б такой кусок, что б ему была за цена?
Сложил два кулака и показывает.
Задрожал тут пан от жадности и говорит:
— Садись, мужичок, садись, выпей чарочку.
А мужик ему:
— Да ведь чарочку, пан милостивый, пьют-то под закусочку. А скажите, пане, если бы такой кусок?…
Да показывает на свою голову.
Побелел тут пан, в ладони захлопал, кричит слугам:
— Несите водочку, да наливочку, да борща, да галушечек! Садись, мужичок, пообедаем.
Сел мужичок с паном, обедает.
Пан аж горит, хочет знать, где тот кусок золота.
