– И ты туда же! У вас бабский сговор, что ли? Гендерная солидарность? Ты мне не веришь?
Она колебалась перед ответом ровно секунду, потом решила, что промолчать будет подло.
– А ты посмотри на себя в зеркало. Ты никогда таким не был. Что с тобой происходит? Мне уже страшно, честно говоря.
Это был, конечно, подлый удар.
Пирс всегда втайне – и очень заметно со стороны – гордился своей внешностью и чувством стиля, тем редким сочетанием шика и элегантности. Но в последние дни даже об элементарной ухоженности речи уже не шло, и списывать перемены на плохое самочувствие никак не получалось.
«Крысиный укус не прошёл бесследно».
Мысль зудела, как комариный укус, возвращалась постоянно, сколько её ни гони. Успокоительные мантры – вроде «а вдруг он только на настроение влияет» – помогали слабо.
И вот теперь – скандал.
Прежний Пирс бы ни за что такого не допустил.
Тина помедлила немного, до боли цепляясь пальцами за стойку, а затем быстрым шагом вышла на улицу – искать Аманду. На Пирса, с ошеломлённым видом ощупывающего своё лицо, она старалась не оглядываться.
Пламенно-алый внедорожник с серебристым хищным бампером обнаружился метрах в тридцати ниже по дороге – видно было его издалека, даже напрягаться не пришлось, чтоб отыскать. Одним колесом он заехал на тротуар. Из сбитой урны выкатилась одинокая жестяная банка то ли с рентгеновским снимком, то ли с изображением поражённого молнией человека на этикетке.
«Энергетик», – догадалась Тина.
И как часто случается от таких мелочей – полегчало и попустило.
К внедорожнику она приближалась с опаской, ожидая в любую секунду, что автомобиль взревёт мотором и умчит, вихляясь, по улице. Однако ревела там только Аманда – в голос, упёршись лбом в руки, сложенные на руле. Спина у неё ходуном ходила, как в астматическом приступе.
– Эй? – Тина дёрнула ручку – закрыто, потом робко постучала по стеклу. – Откроешь?
Аманда подняла заплаканное лицо, всмотрелась – и щёлкнула кнопкой общего замка. В салоне резко пахло малиновым освежителем воздуха, в прошлый раз из-за работающего кондиционера это было не так заметно. На заднем сиденье валялись пакеты с покупками, что-то из обувного магазина и из цветочного, и лежало на боку детское кресло. Между водительским местом и пассажирским, туда, куда нормальные люди ставили напитки, втиснулись целые три книги – педагогика Монтессори, какая-то малотиражная садоводческая ерунда под заголовком «Удивительные орхидеи» и «Искусство войны» Сунь Цзы.
– Интересный набор, – кивнула Тина на книги.
Аманда всхлипнула ещё раз – и полезла в бардачок за бумажным полотенцем.
– Педагогика – это Дона, он читает, пока я утром завожу его на работу. Решила потренироваться с вождением на нём… Поэтому приезжаю теперь пораньше.
– Понятно, – кивнула Тина. Рефлекторно поджала ноги, отвернулась к лобовому стеклу. – Что у вас с Пирсом произошло? Ты правда записывала его разговор с Барри?
– Конечно, нет, я не записывала никакой разговор с Барри!
Она ответила быстро, с напором, более высоким голосом, чем обычно. Глядела прямо в глаза; зрачки у неё резко расширились, а правая рука с использованным бумажным полотенцем быстро поднялась к лицу, точно намагниченная.
Тина вздохнула.
– Слушай, мы ведь обе читали ту статейку в журнале про распознавание лжи. Недавно совсем. Ты даже признаки жёлтым маркером выделяла. И? – Аманда упорно молчала, только опять начала давиться всхлипами. – Давай подойдём с другой стороны. Ты ведь в курсе, что у Доу были подельники?
– Да, ещё бы, я сама тебе рассказывала про ту кудлатую болонку… – умудрилась ответить она почти нормальным голосом, но в конце опять дала петуха. – Блондинку.
«Ненавижу давить на чувство вины».
– В пятницу я вместе с детективом встречалась с одним свидетелем. В парке, куда ты меня подвозила. На нас напали – был хвост от самой библиотеки, кто-то слил информацию про встречу. Пирс в курсе, я ему отзванивалась.
И тут Аманда действительно испугалась – настолько, что даже рыдать перестала.
– Тина, клянусь, я тут ни при чём! Во-первых, я не записывала разговор, а фотографировала. Во-вторых, я это делаю уже лет пять, посылаю одному человеку, как договаривались, но он к Доу никакого отношения не имеет, я слово даю! Слушай, я бы никогда не… – И она захлебнулась воздухом от нахлынувших чувств. – Я никогда не поставлю под угрозу ни тебя, ни Пирса, никого!
И Тина отчего-то поверила.
Кристально честным человеком Аманда, разумеется, не была. Она легко врала, когда дело касалось опозданий, и ещё легче – когда хотела пораньше слинять с работы. Но представить её пособницей серийного убийцы, на голубом глазу клянущейся в своей невиновности, действительно не получалось.
Машинально Тина потянулась к книгам; вытащила из стопки «Искусство войны», открыла на произвольной странице и заскользила взглядом по строкам. Смысл ускользал.
