– П-переношу без всякого удовольствия, – невозмутимо ответил Киан О’Ши и тряхнул зелёной гривой, сейчас уже больше напоминающей копну луговой травы, скошенной вместе с цветами. – Немногие фейри п-пережили войну. Мой отец был одним из них, он из свиты п-пастыря бедствий, Великого Неблагого из Эн Ро Гримм. Садовник – вы наверняка о нём слышали. Вот это: «Я Садовником родился, не на шутку рассердился, все ц-цветы мне надоели, кроме розы». Т-так вот, Роза – это моя мать. Старшая сестра мэра, светская леди… Не знаю, где п-папа её заметил, но лучше б не замечал.
Это прозвучало так горько, что горло на секунду перехватило.
– Почему?
– Я словно п-плющ, мисс Мэйнард, – грустно ответил он. – Мне нужна опора, чтобы стоять п-прямо. Сын влиятельной женщины и фейри, я несвободен в выборе. Есть те, к-кто желает воспользоваться моими ресурсами, а я не имею сил отказать. Я отовсюду устранился, оставил себе т-только светские п-приёмы и библиотеку.
Киан О’Ши резко замолчал; потом открыл рот, словно хотел сказать что-то, но раздумал и опустил голову, утыкаясь взглядом в сложенные на столе руки. Потёр себе горло, моргнул – и, словно делая усилие, вновь придвинул вазу с фруктами и морковью к Тине, предлагая угощаться, и сам схватил одно яблоко.
«С этим парнем что-то не то, – укрепилась Тина в подозрениях. – Может, у Йорка спросить потом? У него-то хоть опыт есть в допросах и всяком таком».
А вслух она спросила что-то про библиотеку, чтоб немного разрядить обстановку. Обругала деревянные картотеки и пыльные, рассыпающиеся уже от времени дела. Киан ухватился за тему с отчаянием утопающего и почти двадцать минут рассуждал о том, что ещё год-другой – и он додавит нужных людей в администрации, чтобы на реформацию выделили нужное финансирование. Бутылку он прикончил почти в одиночку, но не захмелел, только глаза у него заблестели и заикание пропало.
И кажется, появилось немного храбрости.
– Скажите, мисс Мэйнард, – произнёс он с видом смертника, провожая Тину до такси. Шевелюра у него к тому времени пришла в норму – в человеческую норму, однако за ухом всё ещё торчал василёк. – Какие вам больше цветы нравятся – полевые или садовые?
Перед глазами, как живые, встали фиалки в вазе.
– Дикие, пожалуй.
– Мне тоже, – серьёзно кивнул Киан. – А сажать приходится гортензии. Кстати, вы знаете, что они ядовиты?
Тина покачала головой.
– Честно говоря, от садоводства я довольно далека.
За поворотом показалось такси. Киан оглянулся по сторонам и зябко обхватил себя руками.
Но взгляд у него прояснился – и подёрнулся нечеловеческой зеленью.
– Гортензии – не лучший выбор для сада, если у вас есть дети, – с нажимом выговорил он. – Обязательно запомните это и передайте своему любовнику… Жарко, – пожаловался он вдруг и поник. – Я бы с удовольствием перебрался поближе к реке. Но не могу. Не могу.
В такси Тина садилась с бардаком в мыслях и, как она подозревала, весьма сложной физиономией. Водитель даже дважды переспросил адрес – видимо, не поверил с первого раза.
«Интересно, какую часть фразы услышит Кённа, если я передам ему послание дословно, – подумала она мельком. – Про любовника, про детей или про гортензии?»
Но ветер, задувающий над опущенным стеклом, изрядно проветрил голову, возвращая способность здраво мыслить. И поэтому первое, что Тина сделала, оказавшись на улице, – набрала Йорку. Причём, памятуя о гипотетических жучках в библиотеке, сделала это, не заходя в помещение.
– Вам снова нужен телохранитель, мисс Мэйнард? – угрюмо откликнулась трубка после седьмого гудка. – Сразу предупреждаю, меня похоронило под отчётами. Никогда не откладывайте на завтра то, что лучше вообще никогда не делать. Особенно если это касается бумажек.
Тина невольно улыбнулась.
– Бумажками меня не запугать. И охрана мне не требуется, можете пока расслабиться и посвятить себя работе. Скажите только сначала, что бы вы подумали о человеке, который ведёт себя так… – И она описала свой донельзя странный диалог с Кианом, не вдаваясь в подробности и не называя имён.
Детектив взял долгую паузу.
– Конечно, по телефону диагноз не поставишь, это вам любой врач скажет, – произнёс он наконец. – Но вообще этот ваш мистер Неизвестный похож на жертву шантажа. Есть категория людей, которых по разным причинам вовлекают в незаконную или неприятную для них деятельность, и ведут они себя похоже. Мнутся, страдают, отпускают многозначительные намёки. И ждут, что кто-то добренький придёт и решит все проблемы за них. А я могу взглянуть на этого типуса?
– Нет.
– Тогда не ждите от меня помощи. Без обид, мисс Мэйнард.
Тина заверила его, что она, напротив, страшно благодарна, и повесила трубку.
