кошками. Беспечно забытое на журнальном столике мороженое растаяло, и в пластиковом ведёрке плескалась белая бурда с резким запахом ванили, которой даже прожорливый мэйнардский прайд побрезговал. Тина совершенно не запомнила, как сначала добралась до душа, а потом до кровати, но искренне надеялась, что хотя бы сама это сделала. Однако тонкая шёлковая сорочка, отделанная кружевом, надетая вместо привычных шорт с футболкой, и аккуратно заплетённая на ночь коса не оставляли ни малейших сомнений в том, что Кёнвальд всё-таки дал напоследок волю своим дурным наклонностям.
Впрочем, в этот конкретный раз она его нисколько не осуждала. Выспаться нормально ей не удалось.
Около восьми утра в дверь требовательно затрезвонили. Раз, другой; потом, подарив несколько секунд блаженной тишины, вдавили кнопку звонка до упора. Тина на одной силе воли вытряхнула себя из кровати, завернулась в одеяло и побрела на звук. На первом этаже она нос к носу столкнулась с рекордно растрёпанной и злой Уиллоу, которая целенаправленно тащилась куда-то с Королевой под мышкой.
– Ты куда… – Зевок не позволил нормально закончить фразу.
Девчонка ответила осоловелым взглядом, особенно смешным оттого, что она явно пыталась казаться угрожающей.
– За топором. Видела у тебя в подвале, – сообщила она доверительно и действительно побрела по направлению к подсобке.
Во имя сохранения жизни неведомого гостя Тина ускорила шаг.
За дверью обнаружился Йорк. От немедленной расправы его спасло только то, что вид у него, мягко говоря, был помятый.
– Я с новостями, – с ходу заявил детектив, предупреждающе поднимая руки. – Хотел отловить вас на пробежке, мисс Мэйнард, но вы её сегодня пропустили, поэтому я…
– Саботировала.
– Что?
– Я её саботировала, – рассеянно отозвалась Тина, пытаясь собраться с мыслями. – Извините, плохо соображаю. Заснула в пять утра, ночь была очень бурная.
В этот момент одеяло подло поползло с плеча, и Йорку представился уникальный шанс оценить и полупрозрачный чёрный шёлк с кружевной отделкой, и фиалки, вплетённые в косу.
– О. Я вижу.
– Не в этом смысле.
– Тогда сочувствую.
В глубине дома что-то загремело. Тина мысленно загадала, чтобы это всего лишь куролесили кошки, а не Уиллоу потрошила ящик с инструментами, и поправила одеяло. Было зябко; вожделенный сон с каждой секундой отдалялся всё сильнее. Ветер дул по-прежнему северный, и тучи по небу неслись кудлатые, неуютные…
– Проходите, я вам предложу кофе, – вздохнула она. – На двух условиях.
Йорк с такой готовностью кивнул, что его стало жалко.
– Слушаю.
– Первое: вы его готовите сами, и вообще, холодильник в вашем распоряжении, ибо я временно недееспособна, – снова зевнула Тина, щёлкая задвижками. – Второе: вы не заостряете внимание на моём неподобающем внешнем виде, ибо я…
– Временно недееспособны, понял, – охотно подхватил Йорк. И хмыкнул, скосив взгляд. – Кстати, шикарные ноги, мисс Мэйнард, мои комплименты.
Она честно хотела сострить в ответ, но не успела: в голову детективу прилетела диванная подушка. Следом за снарядом в дверях показалась Уиллоу в старых Тининых шортах и клетчатой рубашке.
– А я всё Кёнвальду расскажу, – посулила девчонка угрюмым, но вполне бодрым голосом. Судя по влажным волосам, вместо топора в подвале она отыскала ящик с косметикой в ванной и умылась. – Я катастрофически проспала, чудовищно просто. Если меня уволят, я пойду устраиваться к вам в участок, – ткнула она Йорку в грудь, проходя мимо, и улыбнулась через плечо. – Кем-нибудь. Кстати, вы по делу? Или просто с утра захотелось пополнить статистику по домогательствам?
Йорк подобрал подушку и уставился на неё с такой тоской, что стало ясно: он дома тоже не ночевал.
– По делу.
– Ага, значит, мне потом всё расскажете. – Уиллоу влезла в кроссовки, опять-таки не свои, и присела, завязывая шнурки. Глянула снизу вверх: – Я одолжу велик? Очень надо!
– Бери, – великодушно разрешила Тина.
К ней в голову начали закрадываться сомнения, что утренние сны досмотреть не получится.
Между тем на чужой кухне детектив хозяйничал, как на своей, и можно было позволить себе ещё несколько минут покоя в коконе из одеяла. По телу растекалось тепло, мучительное и сладостное одновременно; голова сама опускалась к столу, и лакированная деревянная поверхность отнюдь не казалась жёсткой, особенно если подложить согнутую руку, вовсе нет…
А потом бодряще запахло свежезаваренным кофе – и ещё почему-то поджаренным беконом, чесноком и омлетом.
– Что за? – вскинулась Тина с опозданием, разлепляя глаза.
– Извините, мисс Мэйнард, соблазн был слишком велик, и я воспользовался вашим плачевным состоянием, – с каменной серьёзностью ответил Йорк, возя лопаткой по сковороде. Омлет он делал воистину королевский, судя по количеству скорлупок и полностью опустошённой упаковке от бекона. – Но у меня со вчерашних трёх дня во рту перебывала только пара глотков чертовски поганого эспрессо. Жрать хочется до одурения. Одно радует: жертвы были ненапрасными.
