Забери меня отсюда полностью

– Велосипед она взяла, конечно, мой, – произнесла Тина хрипловато, на скорую руку заплетая влажные волосы в косу. – Так что мы её не догоним, даже пытаться бесполезно. Значит, не перехватим… Ты молодец, что вернулся, соображаешь быстро, – похвалила она Маркоса, улыбнувшись по-взрослому, но не покровительственно, а как равному. Чтобы ободрить, придать сил – знала ведь, что понадобится. – Иди обувайся, только шнурки хорошо завяжи, чтобы не распустились в самый неудобный момент. В пристройке, где ты брал инструменты, в углу, в бочке, спортивный инвентарь, возьми клюшку для гольфа – не бита, конечно, но сгодится. Я пока схожу наверх за ружьём.

На щеках у Маркоса расцвели красные пятна, но зато обескровленные прежде губы перестали дрожать и немного потемнели.

– Драться идём? – прямо спросил он.

Тина рефлекторно стиснула кулаки.

– Надеюсь, что нет. Но лучше всё-таки приготовиться.

Из сейфа удалось выскрести только восемь патронов, и то один был помятый, точно пожёванный. Тяжесть ружья, завёрнутого в тряпки, оттягивала руку, но отнюдь не успокаивала: если Доу явился к порогу Саммерсов, а не Маккой, как предполагал Кённа, то даже от двенадцатого калибра ждать толку не приходилось.

«Что мы можем одни? – билась мысль в висках, как птица о стекло. – Что мы можем, если Уиллоу из нас – лучшая? Зачем нестись ей на помощь, если не справится она, то у нас-то шансы какие?»

Цепочка холодила ключицы, жемчужина мерцала под тонкой тканью рубашки, ледышкой льнула к чувствительной после душа коже. Тина осторожно нащупала эту крохотную перламутровую каплю, зажмурилась, прошептала: «Кёнвальд, у нас беда, услышь, пожалуйста!» – и замерла, ожидая ответа. Но отклика не было и не было, только вклинивался в мысли напористый говор реки – перекаты течения на камнях, всплески под мостом, гулкая тишина над чёрными омутами.

И призрачная боль, фоновая, пульсирующая, словно ожог.

Это пугало.

«Сначала Уиллоу».

– Знаешь, где дом Саммерсов? – спросила Тина, когда они вышли из дома.

Кошки все собрались в холле, точно на войну провожали; одна сумбурная записка для Кённы лежала на столе, другая была приколота к двери – надо очень постараться, чтобы пропустить. Не работает колдовская связь – сработает такая, примитивная, блокнот-маркер-кнопки, смачные неровные стрелки для привлечения внимания – эй, глянь сюда!

…она подумала, вспомнила, прокрутила в голове столько всего, а Маркос только успел кивнуть, невыносимо медленно; время исказилось, время играло не на их стороне, им-то надо было находиться уже там, а они застряли тут.

– Знаю. А почему ты думаешь, что она, ну?..

Старая, облупившаяся клюшка для гольфа на плече шла ему необыкновенно. Меньше, чем бита, разумеется, но бита с гвоздями сейчас бы слегка диссонировала с пижонскими молочно-белыми джинсами, с чёрными кедами, похожими на классические ботинки, с этой его чёрной рубашкой-поло.

Маркосу нравилась Уиллоу, очень; он даже стал немного пижоном и научился складно говорить.

– Логика, – ответила Тина вслух, усилием воли прижимая распоясавшееся воображение к ногтю: а ну, уймись, не до тебя, мне нужна ясная голова, а не вот это всё. – Тени охотятся за камнями. Последние камни – в подвале дома Саммерсов, – продолжила она и машинально стиснула пальцами край толстовки, той, в которой вчера, невообразимо давно, бежала по саду, шарахалась от выстрелов, прижимала к себе Гекату. – Уиллоу говорила, что это самое надёжное место после реки, потому что вокруг ивовая роща, а подъездные дороги заколдованы. У неё с этими ивами своего рода связь.

– А, вот почему она про ивы закричала, – нахмурился Маркос и сделал рукой странное движение, точно прокрутил на пальце невидимый брелок. – Она так испугалась, очень. А ждать не стала.

В кармане что-то мешалось, маленькое, твёрдое; Тина ощупала сквозь подкладку, но так и не поняла, а из-под мышки поползло назад тяжеленное ружьё, и пришлось перехватить его поудобнее.

«Сейчас бы побежать вниз со всех ног».

Удержалась она только потому, что понимала: Маркос, даже с учётом его неплохих физических данных, спринт не потянет, а силы им всем ещё пригодятся.

…идти пришлось чудовищно, просто кошмарно далеко – не помогли делу попытки срезать путь через чужие дворы, а затем через парк. Впервые ей стало жаль, что у неё нет машины, и вспомнились рассуждения Аманды: «Ну нельзя в наше время без авто, а если что-то случится? У меня друг сейчас продаёт свою крошку, очень дёшево, задаром почти, она на ходу, он её всю перебрал своими руками… Возьмёшь, Тин-Тин?»

Наверное, у Аманды уже случалось то самое «что-то».

Скорее всего, она и не пыталась уязвить Тину или побахвалиться собственным достатком, а правда говорила от чистого сердца – как это понимала.

«Надо было прислушаться».