– Крышку отодвинул и пошарил внутри. Ничего не нашёл, там только скелет лежал, в платье. Потом показалось, что блестит на дне что-то… Оказалось, кусок ребра. Я его взял зачем-то, а бабка Костас опять засмеялась. И говорит: «Из тебя выйдет толк». И вокруг тоже засмеялся кто-то… Я испугался и убежал. С ребром. Ну, вот… – И он взвесил на ладони маленький, тонкий костяной нож, больше похожий на книжную закладку, чем на настоящее оружие. – Постепенно получилось вот это. Хоть динозавров мочи, хоть боевых роботов. Только на фиг надо.
– Значит, клюшка тебе не нужна? – попыталась пошутить Тина.
– Не, давай! – оживился Маркос. – И пошли за Уиллоу. Только ей про нож не говори, ладно? – попросил он вдруг. – Она сказала, что это злая штука… ну да, но только иногда без злых штуковин никак.
В глубине души Тина была с ним согласна. Противный моралистический голосок, что-то вроде закадровой речи в поучительных детских мультфильмах, нудил, правда, что, мол, цель не оправдывает средства и нельзя идти на сговор с тёмной стороной…
«В конце концов, что я знаю о ножах, которые делают старые жрицы вуду из собственных рёбер? – промелькнуло в голове. – Ну, тогда и советовать нечего».
Задняя дверь оказалась заперта, причём намертво; в забитую кошачью дверцу удалось разглядеть только заднюю стенку шкафа или комода, а в почтовую щель – батарею бутылок. Тина и Маркос успели обойти половину дома в поисках настоящего входа – благодаря паре метких ударов клюшкой несколько маков лишились гордых голов и в муках издохла крыса – и уже принялись обсуждать вслух перспективы взлома, когда из-за угла вдруг выскочило… существо.
С человеком его роднило только наличие верхних и нижних конечностей – и летняя полицейская форма с коротким рукавом. То, что выходило из плеч и торчало из штанин, больше напоминало варёную колбасу сероватого цвета, а голова…
«Надувной шарик», – успела подумать Тина.
И – вскинула ружьё к плечу, прицелилась, выстрелила.
Двигалось существо медленнее Доу, соображало ещё хуже, потому и уклониться не успело. Уродливая башка не лопнула, как можно было подумать, а сложилась внутрь самой себя, в крохотную пыльную точку. Остальное тело втянулось туда же, как в невидимый пылесос, и опустевшая униформа спланировала на землю.
Внутри у Тины всё сжалось от ужаса.
«Доу был не один».
– Мой бедный Эдвард, за что же с ним так жестоко? Днём он почти беспомощен, – послышался вдруг отдалённо знакомый голос. – Судя по тому, как далеко вы зашли, моего ферзя вы тоже съели. Получается, у нас размен?
Он выступил из-за угла – против солнца чёрная фигура, безликая, угловатая. В первые секунды; но потом свет померк, точно на солнце набросили целую кипу вдовьих вуалей, и стало возможно различить черты его лица.
…породистого, узкого лица, больше подобающего средневековому кардиналу с картины или качественной книжной иллюстрации. Приметная родинка на скуле; леденяще голубые глаза, мёртвые, кукольные; безупречная белизна рубашки, серые брюки с ровными-ровными стрелками, жилетка точно в тон… В одной руке он держал часы с откинутой крышкой, сплошь в гравировке, а другой безжалостно стискивал буйные кудри цвета южной ночи, антрацита, воронова крыла и самого-самого глубокого омута.
Уиллоу явно была без сознания; он волочил её за собой легко, как пластиковый манекен.
Этого нечеловека Тина узнала тотчас же.
– Чейз Ривер.
– Сейчас меня зовут так, – улыбнулся он, кивая в знак приветствия. – Но ничего, скоро я верну себе прежнее имя. Лоундейл привыкнет. В конце концов, этот городишко куда младше меня.
Больше всего Тина боялась, что Маркос сейчас бросится на него с ножом наперевес, но он замер, точно пытаясь спрятаться в её тени и одновременно глазами пожирая Уиллоу. Костяное лезвие полностью исчезло из виду, но кулак был отставлен так, словно в нём было что-то зажато.
«Похоже, что Алистер Оливейра действительно учил сына драться на ножах, – подумала Тина, и в груди у неё вспыхнула тёплая искорка.
– Уиллоу жива? – спросила она тихо.
Воздух всколыхнулся рядом, словно кто-то прерывисто вздохнул.
«Маркос? Нет, он же справа, а не слева…»
– Жива, но кричала так, что пришлось её утихомирить, – ответил старый хозяин реки. И добавил с сожалением: – Очень талантлива, как вся её порода. Жаль, что она попала в дурные руки.
Тина быстро ощупала её глазами. Лицо у Уиллоу выглядело бледным, но не обескровленным; ресницы даже вроде бы дрожали, точно она пыталась очнуться. Коленки и кисти рук – сплошь в подсыхающей крови, но явно не её, потому что ран видно не было.
«Она кричала… Ривер её пытал? – проносились версии одна за другой. – Нет, не похоже… Так. Она ведь жила вдвоём. С отцом. Где мистер Саммерс?»
Сердце сжалось от скверного предчувствия.
– Отпустите Уиллоу, пожалуйста, – вежливо попросила Тина, не убирая, впрочем, ружья. – Вы ведь наверняка получили, что хотели.
