На лице Оливейры промелькнуло занятное выражение: нечто среднее между исполненным ужаса пониманием и тщательно замаскированным сочувствием.
– Присядьте на бордюр, – посоветовал он со вздохом. – Я сейчас принесу воды с лимоном и льдом. Как вас угораздило? Роллинс обычно не пускает детектива Йорка за руль, гм, из милосердия. А чтобы ещё и с пассажиром…
Тина тряпочкой сползла на асфальт и уткнулась лбом в колени.
– Меня позвал на свидание один тип, потом попытался убить, но сам утонул, – лаконично пояснила она, стараясь не обращать внимания на предостерегающее сопение детектива, а потом встрепенулась: – Кошки! У меня дома шесть голодных кошек, а я тут наверняка застряну до ночи!
– Давайте ключи, – быстро сориентировалась мисс Рошетт. – И скажите адрес. У меня всего два кота, но, видит бог, я вас прекрасно понимаю.
Пока Тина выискивала в рюкзаке связку ключей, отчаянно надеясь, что не утопила её в реке, Оливейра успел метнуться в кофейню и вернулся со стаканом ледяной подкислённой воды. Это пришлось весьма кстати. Йорк, правда, старательно портил удовольствие, нетерпеливо притопывая ногой, одетой в один только мокрый носок, но мнение детектива мало кого волновало. А уже оказавшись внутри приземистого здания, прослужившего полицейским участком не меньше полувека, Тина оценила степень преуспевания «Чёрной воды» – и осознала, что процветать это заведение будет во веки веков, ну, или по крайней мере до тех пор, пока не переведутся в Лоундейле копы.
Здание пропахло кофе от порога до самой крыши.
Урны распухли от использованных бумажных стаканчиков в коричневых подтёках, смятых пакетов из-под пончиков и коробок от пиццы; ополовиненные стаканы красовались на стойке, на подоконниках, на захламлённых столах – в каждом кабинете, куда ей довелось заглянуть по пути в святая святых Йорка. И, надо сказать, даже поздним вечером людей здесь было куда больше, чем в библиотеке в самые удачные дни.
– Сколько у вас тут человек работает? – поинтересовалась Тина вполголоса, не особо рассчитывая на ответ.
Детектив поскрёб в затылке:
– Ну, вообще-то больше сорока, и ещё двадцать – в северном отделении. А что?
– Не думала, что в Лоундейле столько полицейских.
– А, так тут же после войны гарнизон долго стоял, – отмахнулся Йорк. – И вообще, подумайте лучше, что будете рассказывать на допросе.
Тина ощутила, как в груди у неё заворочалось нечто подозрительно похожее на гнев.
– Так это всё же допрос?
– Ну, человек ведь умер!
«Он что, издевается?»
– А где вы были, когда он пытался меня убить? – вкрадчиво спросила Тина, отчаянно пытаясь успокоиться. Выходило так себе. – И почему вы потом приехали так быстро? И зачем извинялись? Вы что, следили за мной?
Йорк закашлялся. Из ближайшего кабинета высунулась коротко стриженная рыжая голова неопределённой гендерной принадлежности и ехидно ухмыльнулась:
– Сдавайся, Заноза. Она тебя уела.
Голос оказался низким, харизматичным и стопроцентно женским; Тина невольно прониклась симпатией к рыжей незнакомке.
– Сама сдавайся, Пэг, – огрызнулся детектив. – И вообще, мне тут надо протокол допроса вести, не займёшься, а? И я был бы не прочь позаимствовать у кого-нибудь сухие штаны.
Пэг закатила глаза:
– А твои-то почему отсырели? Хотя нет, лучше не рассказывай, я хочу сохранить веру в твою мужественность.
– Так ты в меня всё ещё веришь? – умилился Йорк. – Ладно, у тебя пять минут, чтобы дохлебать смертоносную сахарную бомбу, которую ты по недоразумению называешь мокко, а потом тащи задницу в мой кабинет. И задницы своих приятелей тоже – не выношу, когда кто-то подслушивает в коридоре.
Рыжая изобразила оскорблённую невинность и захлопнула дверь.
– Это была наша Катастрофа, то есть Пэгги О'Райли. Держит в порядке полицейские архивы и в ужасе – остальной участок. Её ядом можно два раза отравить весь городской водопровод и канализацию заодно.
– А мне показалось, что вы друг друга стоите, – заметила Тина, сделав мысленно пометку – обязательно подружиться с этой Пэг.
– Я?! – ужаснулся детектив. – Да я вообще ангел! И, кстати, добро пожаловать.
Коридор внезапно закончился – глухой белой стеной, как вначале показалось. Но затем глаз нехотя выхватил в сумраке очертания двери и тёмный провал скважины. Йорк порылся в карманах, отыскал ключ и дважды провернул в замке, а потом с усилием надавил на дверь плечом. Та поддалась не сразу, но всё же стронулась с места – натужно, с пронзительным скрипом.
– Ну, не дворец, конечно, – весело повинился детектив, проходя первым и щёлкая выключателем. – Зато на самых задворках нашего сумасшедшего дома, так что здесь тихо… Только окон нет.
– А почему?
– Ну, так это раньше была кладовка. Тут хранили разную архивную хрень. А когда меня повысили, я потребовал отдельный кабинет, ну, и получил, а Пэг пришлось забрать отсюда свой мусор и выметаться в подвал.
У Тины вырвался смешок.
– Я начинаю понимать, почему она к вам так относится.
