И Тина очнулась от видений. Вскочила на ноги, едва в воду не повалившись снова, обернулась – и упёрлась взглядом в обворожительного незнакомца, которого река огибала, точно сторонясь.
«Чудеса какие», – пронеслось в голове.
Во-первых, он был с ног до головы облачён в красное, только разных оттенков. Брюки, рубашка, удлинённый пиджак, даже ремень и ботинки – всё алело, багровело, пламенело.
Во-вторых, волосы у него были самого удивительного окраса – чёрные у корней, к концам они светлели почти до рыжего, а в середине были цвета сочной вишни.
В-третьих, сквозь буйную шевелюру топорщились у него самые настоящие лисьи уши.
– Что? – выгнул красную бровь незнакомец. Затем потрогал себя за голову, нащупал ухо, вздохнул покаянно: – Вот, опять. То одно забуду, то другое… Тебя как зовут, красавица?
Она не собиралась отвечать. Но у него были такие удивительные глаза, зелёные, лукавые и наивные одновременно, что промолчать не вышло.
– Тина Мэйнард. А вас я знаю, кажется… – Она сглотнула. – Вы ведь Эйлахан?
– Именно, – ослепительно улыбнулся тот. – Эйлахан Искусник, учитель этого обормота, – похлопал он по воде рукой, точно собаку трепля по загривку. А потом внезапно оказался рядом с Тиной, бесцеремонно запустил ей руку в декольте и выудил жемчужину на цепочке. – А ты, похоже, его невеста. Холмы и Корона, я уже думал, не доживу!
И Эйлахан рассмеялся. Со всех сторон растявкались лисы, точно вторя ему.
А у неё появилась надежда.
– С Кёнвальдом что-то случилось. Мы освободили реку, чтобы он смог победить старого хозяина, я думала, что последний камень его сможет удержать в человеческом облике, – с жаром заговорила Тина. – Но камень рассыпался, и…
Эйлахан жестом приказал ей замолчать и, ухватив её за подбородок, заставил задрать голову.
«А он высокий, – промелькнула мысль. – И как это Кённа комплексов не нахватался… Или нахватался?»
– Когда, интересно, камни помогали удержаться на плаву? Странные вы, люди, – вздохнул он, глядя ей в глаза. – Хочешь спасти его? Есть один способ. Чтобы усмирить реку, в жертву раньше приносили деву…
«Да, – подумала Тина. – Чёрт, конечно же, да».
А вслух сказала:
– Только я не дева.
– О, ну кто из нас без недостатков? – живо откликнулся Эйлахан и заговорщически подмигнул. – К тому же
Кённа на таких вещах никогда не заморачивался. Так что разберётесь, дети.
И – толкнул её в грудь.
Тина упала в реку, как в пропасть; оказалось, что тут глубоко, невероятно глубоко… в какой-то момент вдохнуть она не смогла; вокруг была только вода.
«Похоже, я утонула». Она очнулась в странном месте – на высоком берегу, окутанном фиалками, как туманом. Окрестности терялись в белесоватой дымке, и небо – тоже. На земле сидел мальчишка лет десяти, с волосами цвета соломы и серыми глазами, и хныкал:
– Никто меня не любит, никто…
Чуть дальше стоял другой паренёк, постарше, но чем-то неуловимо похожий на него – и на Кённу. Задрав голову, он трагически вздыхал и прижимал к груди женское ожерелье из чёрных и белых бусин.
– Любит – не любит, – бормотал он. – Любит – не любит… А я люблю? А? Или нет?
Мимо этих двоих Тина прошла, не останавливаясь. Что-то тянуло её к самой кромке берега, туда, где чёрная вода беззвучно, но упрямо текла меж камней.
«Забавно, – пронеслось в голове. – На самом деле у меня много общего с рекой. Мне нравится бегать. Ей тоже. Значит, общее хобби есть, по крайней мере… Может, подружимся?»
– Эй, – позвала Тина, присев на кромке и опустив руку в воду. Было холодно. – Вылезай, Кёнвальд. Я пришла забрать тебя.
Хныканье и бормотание за спиной у неё стихли. По поверхности разошлись концентрические круги, промелькнул лунный серп в глубине, знакомо-незнакомый город, мост, выгнутый в обратную сторону…
Кённа ухватил её за ладонь цепко – и вынырнул по плечи, по-прежнему обнажённый. Намокшие волосы налипли на лоб и шею.
– Куда забрать?
Голос прозвучал хрипло и недоверчиво.
Тина улыбнулась:
– Для начала – просто отсюда.
Рука у него потеплела.
– Хороший план.
Туман брызнул в стороны, развеялся. Взмыл на недосягаемую высоту купол неба, и рассыпались по нему звёзды. Запахло сыростью, потом – ивовой горечью и пудровой нежностью фиалок, а ещё почему-то гарью. У Тины на мгновение всё померкло перед взором, а когда зрение прояснилось, то пейзаж вокруг стал знакомым – и берег, и мост через реку, теперь разрушенный, и пустая улица Генерала Хьюстона, убегающая вверх, на холм… Трепыхались на ветру чёрно-жёлтые ленты полицейского ограждения, и выли сирены где-то невдалеке.
Река вернулась в пределы берегов.
А Кёнвальд был рядом – стоял и обнимал её, по-прежнему обнажённый, мокрый после купания и, кажется, немного замерзающий. И ему явно было плевать на всё вокруг, кроме одного.
Точнее, кроме одной.
– Если нас кто-то побеспокоит и сейчас, – прошептал он, приникая к её губам, – точно утоплю. Честное слово.
Перед тем как блаженно прикрыть глаза, Тина увидела, как из освещённого фонарями парка выныривает полицейская машина, из окна которой высовывается Уиллоу и размахивает руками.
Стало смешно.
