– Рюноске, скажи, – произнесла Тина, кажется перебив его, но он не обиделся – умолк на полуслове, слушая. – У кого ещё есть ключи и коды от морга?
Судмедэксперт сделал маленький глоток из своей чашки, щурясь в пространство. Потом вздохнул:
– Такой хороший чай, а никто не ценит, беда… Код вписан в памятку со служебными телефонами, раздобыть его – дело нехитрое. Ключи есть у меня и у капитана Маккой, но ей я верю даже больше, чем себе. А, ещё запасные хранятся в опечатанном сейфе, их уже проверили.
Йорк невозмутимо подсел к Тине – на ручку кресла, перегнулся, цапнул со стола тост с джемом и захрустел, роняя крошки. Гримгроув слегка поморщился, но ничего не сказал.
– На записях было чётко видно, как наш добрый доктор уходит последним, запирает всё за собой, – невнятно пояснил детектив. – Потом дежурный активировал сигнализацию. Потом был небольшой сбой электроснабжения, включился генератор, камеры засбоили, но вскоре заработали снова. И вот тогда двери уже были открыты, и холодильник в морге тоже, а Доу пялился в объектив. Всё это заняло минуты полторы, не больше. Ну, а потом он торжественно свалил в ночь, оставив нам на память свои потроха, и я как-то не особо осуждаю старину Джефферсона за то, что он носа не высунул из комнаты с мониторами, похерив все инструкции. Такие дела, мисс Мэйнард. Я вот не представляю, как всё это объяснить, а вы?
Тина тоже не могла – с человеческой точки зрения. Но ведь существовали и другие…
Она помнила Кёнвальда и то, как взбунтовалась река, помнила полёт над городом, злобных карликов в пекарне, бешеных крыс на развалинах «Перевозок Брайта»…
– Почему вы ко мне обратились? – прямо спросила она.
Йорк отвёл взгляд, а Гримгроув по-восточному нейтрально улыбнулся:
– Но ведь всё началось с тебя. Ты справилась с Тварью Лоундейла и предоставила мне свежий труп, который за полчаса превратился в двухнедельный. Когда ошибки накапливаются, нужно вернуться к изначальному коду, а если тайны захлёстывают с головой, следует обратиться к истоку, где вода почище и помельче.
Тина заколебалась.
«Из меня вытягивают показания, – пронеслось в голове. – Правду – ту, которой бы не добилась Пэгги О’Райли».
Мысль отнюдь не успокаивала, но и не злила. В какой-то степени детектив имел право знать, с чем столкнулся, хотя бы для того, чтобы в следующий раз вовремя убраться с дороги. Джек Доу ведь не делил людей на гражданских и военных, то есть на непричастных тайнам – и посвящённых; напротив, он, похоже, с наибольшим удовольствием убивал тех, кто не мог ему противопоставить ничего.
…чай был терпкий, плотный, с ощутимым привкусом орехов и чернослива, с запахом дыма. Тина подумала, что с удовольствием попробовала бы его снова – в этой же компании, но в другое время и в другом месте.
«В конце концов, мне не обязательно рассказывать о Кёнвальде всё».
– Рюноске, детектив Йорк… – Язык едва слушался. – А вы верите в мистику? В чудеса?
Гримгроув оживился, и глаза у него заблестели.
– О! – воздел он палец. – Очень интересный вопрос. Одну минуту.
Он скрылся в лаборатории. Йорк понимающе хмыкнул и принялся расчищать журнальный столик, сгружая чашки и чайник прямо на пол подальше, у стены. Гримгроув не задержался – вернулся почти сразу же с небольшим белым ящиком, от которого ощутимо несло холодом. Поставил на стол, щёлкнул цифрами на кодовом замке… Крышка отскочила, как на пружинке.
Внутри лежало человеческое сердце – тёмное, влажно блестящее.
Тину замутило. Как во сне, она протянула руку, точно хотела коснуться его – против воли, как под гипнозом.
«Что я делаю?»
За секунду до прикосновения сердце точно пошло рябью – и забилось.
Йорк выругался и вскочил, шаря по карманам; особо удивлённым он не выглядел, словно внутренне был к этому готов. Гримгроув захлопнул крышку и положил руку сверху, окончательно запечатывая.
– Возвращаясь к вопросу… Думаю, да, я верю в чудеса.
Его голос долетал точно из-под воды. Тина часто моргала и не могла отвести взор от белой коробки. А в ушах продолжало звучать:
Не чувствуя вкуса, Тина залпом осушила чашку, налила новую и принялась пить медленнее, крохотными глотками. Белая коробка гипнотизировала. Сейчас, когда первый шок прошёл, наступило престранное состояние: собранность, прилив сил… но часть функций-эмоций словно отключилась.
«Режим мобилизации – экономия ресурсов», – пронеслось в голове, и стало весело.
– А вы не пробовали его проткнуть? Или сжечь, например?
Гримгроув провёл кончиками пальцев по гладкому пластику крышки, улыбаясь краешками губ.
– Ты не напугана.
Он даже не спрашивал, потому Тина и не ответила, а заговорила уже о другом.
– Меня спасла река. Точнее, то, что там обитает… властвует. – Она запнулась. Кёнвальдом делиться не хотелось, как никогда не делятся подслушанной тайной, выстраданным подарком, четырёхлистным клевером, спрятанным между страниц «Саги о Кухулине» – на удачу. – Хозяин реки. Он убил Доу, но сделал это неправильно. Уже тогда в Доу что-то жило, и неправильная смерть…
– Его изменила? – негромко подсказал Гримгроув.
