Тина мотнула головой и снова уставилась на белую коробку.
– Не знаю. Но результат вы видели.
– Ну зашибись! – неожиданно вспылил детектив. – Шикарно! Зомби против речной нечисти! Вы вообще себя слышите, мисс Мэйнард? Бред!
Это было ожидаемо, но обидно. Доверительная атмосфера лопнула мыльным пузырём. Йорк вращал руками, как мельница, и орал что-то про впечатлительных дев и про то, что его всё задолбало; Тина кусала губы, стараясь не слышать слишком явственно призрачное сердцебиение, но оно становилось громче, эхом отдавалось под черепной коробкой, вливалось в кровоток подобно тому, как городские сточные каналы отравляли реку…
Но потом Гримгроув подмигнул – и как-то полегчало.
– А вот он испуган, – кивнула она на Йорка.
– О, он справится, поверь, – лукаво посмотрел Гримгроув поверх сплетённых в замок пальцев. – Но определённо не сразу, есть у него некоторая косность мышления… Когда я надрезал сердце во время вскрытия, то ничего особенного не произошло. Но теперь, стоит мне поднести скальпель, как появляется острое чувство опасности – или даже скорее знание. Это сердце – словно дремлющая змея, быстрая и ядовитая. Чтобы сделать с ним что-то, нужно переступить через инстинкт самосохранения, а он силён.
Тина вспомнила тени, крыс, отвратительных карликов в пекарне Кирков – и содрогнулась.
– Может, я и поторопилась тогда насчёт уничтожения. А кто-нибудь другой его, ну?.. – Она не договорила, но патологоанатом понял.
– Сердце Доу отзывается не каждому. И всякий раз – иначе. Я только видел, как затянулся надрез, и ощутил нечто вроде дрожи. Капитану Маккой примерещились капли свежей крови на срезе аорты. Реджи оно не показало ничего.
– Реджи? – мимолётно удивилась Тина.
– Детектив Реджинальд Йорк, к вашим услугам, – несколько смущённо поскрёб щёку тот, с размаху присаживаясь на подлокотник кресла приятеля. – Ну, да, в прошлый раз я уже думал, что меня нехило так разыграли, но сейчас эта хрень расщедрилась на шикарное шоу. Может, на мобильник заснять?
– А не боитесь звонков с того света? – не удержалась Тина.
Йорк в пяти непристойных выражениях поведал о своей храбрости, но телефон почему-то так и не достал. Зато выдал предупреждение:
– О потрохах Доу мало кто знает, мисс Мэйнард, так что помалкивайте. Мы тут распустили слушок, что все материалы отправлены в центр, – выразительно подвигал он бровями. – Потому что чертовщина чертовщиной, а записи с камер наблюдения и протокол вскрытия свистнул кто-то из своих. Ну, что, будем сотрудничать со следствием? Сольёте контакты своего речного дружка? – так же развязно спросил он, однако в голосе чувствовалось напряжение.
Живо представился Кёнвальд в комнате для допросов – и из горла вырвался смешок. Мысль была, в общем-то, рациональная; Тина понимала, что сердце Доу надо показать кому-то более сведущему, но вот как дело провернуть… В голову упорно не лезло ничего, кроме просьбы в лоб, а это могло и не сработать.
Или – в худшем случае – всё разрушить.
– Я попробую, – неуверенно согласилась Тина.
И тут кодовый замок на двери запищал, и на пороге возникла разъярённая рыжая валькирия:
– Вы, два извращенца, спёрли мою пострадавшую!
– Привет, Катастрофа, и тебе не хворать! – жизнерадостно осклабился Йорк. – Чаю? Тушёнки? Кишок чьих-нибудь? – Пэгги О’Райли поднесла два пальца ко рту и сделала вид, что её тошнит. – Ну как всегда. И ладно меня обругала, я подлец, меня можно, но старину Гримгроува-то за что?
– Ну, в его случае – это не оскорбление, а констатация факта, – развела Пэгги руками, и азиат беззвучно рассмеялся. А она повернулась к Тине: – Тебя тут не обижали? Не склоняли ни к чему ужасному?
Против воли взгляд метнулся к белому ящичку.
«Вот с ужасным – прямо в яблочко».
– Нет, они себя хорошо вели, – отшутилась Тина, чтоб скрыть охватившую её дрожь. И добавила тоном примерной девочки: – Угощали вкусным-превкусным чаем, рассказывали всякое интересное. А детектив Йорк даже извинился по-настоящему.
Пэгги возвела очи к потолку – за неимением неба:
– Ты слишком доверчивая.
– Неправда. Я потеряла веру в человечество с тех пор, как купила в магазине шоколадный батончик, а он оказался надкушенным.
Йорк выразительно раскашлялся. Третий акт «полицейской драмы» оказался самым коротким – Пэг извлекла из объёмистой папки пару листов и попросила подписать. Первый текст издевательски казённым языком повествовал о том, как подозреваемый в серийных убийствах Джек Доу бежал-бежал за несчастной жертвой, да на свою беду поскользнулся, упал, умер, был течением вынесен на берег и, спасибо бравым офицерам, доставлен в морг. Про похищение трупа и про возможных сообщников – ни слова. Второй текст был сильно подкорректированным протоколом допроса у Йорка, естественно, без откровений, оскорблений и элементов бокса.
– Так проще, – повинилась Пэгги в ответ на выразительный взгляд. – Подпишешь? Или есть что добавить?
