— Лучше тебе поторопиться и найти монеты. Иначе я перестану быть таким гостеприимным и вежливым, начав с того парня в комнате. Хочешь увидеть, как сдохнет от пули в голове, Лиля? — я вздрогнула, опуская ресницы и чуть сжав кулаки, почувствовав, как неровные обломанные края оцарапали кожу.
Уже будучи в комнате, усевшись на жесткий табурет, я устало вздохнула и на секунду абстрагировавшись от всего происходящего, посмотрела на многочисленные бумаги. Записки, фотографии, цифры, имена, старые счет-фактуры, какие-то договора — большинство из этих документов не говорили ни о чем. Разглядывая очередное фото, я задумчиво провела пальцем по лицам, стоящим в профиль. Одного из них я узнала — это был Цирков, беседующий с кем-то из бывших участников слона. На нескольких фотографиях можно было разглядеть и отца Амира, хотя это были более ранние снимки. Просто встречи: в ресторанах, гостиницах, безлюдных местах. Половина этих людей либо давно вышла из игры, либо они умерли.
Не считая Циркова, нескольких политиков, отца Амира и парочки живущих заграницей беглых преступников — никого не осталось. При этом отец Амира утверждал, что вышел из «Зеленого слона» раньше, чем отец начал раскручивать это дело. Что доказывали и снимки, и записи. Но вдруг я все-таки ошиблась?
Несколько раз мелькало прозвище этого таинственного «информатора» отца, но никакой конкретной информации. Место, время, причина — все, что записывал отец для собственного удобства. К некоторым записям удалось подобрать фотографии, сделанные явно издалека. Он узнавал встречи и собирал данные по крупицам на всех и каждого. Политики, чиновники, частные предприниматели, продажные работники правоохранительных органов. Вроде Иннокентия Котова, который тоже был в списке имен, хотя на снимках его не было.
И ничего про деньги, вообще. Может папа о них не знал?
Шум снаружи привлек внимания. Кто-то крикнул, и я подошла ближе, прислушавшись к беготне. Один из охранников поинтересовался происходящим, а в ответ громко крикнул другой:
— Вертолет увидели, вроде мимо пролетел, но босс хочет проверить!
Я затаила дыхание и вздрогнула. Вертолет? Они могли заметить активность снаружи? Может быть это полиция или просто кто-то пролетал мимо? Сердце забилось в надежде и, заметавшись по комнате. Голова закружилась, отчего я случайно задела угол стола, больно ударившись и ойкнув от боли. Тот пошатнулся и горстка листов, снимков, записок упала на пол, разлетевшись повсюду. Прикрыв глаза, провела рукой по спутанным волосам и устало выдохнула, качнув головой.
— Лиля, успокойся. Слышишь? — пробормотала сама себе, усевшись на корточки и принявшись собирать сброшенные документы, сетуя на свою неуклюжесть. Десятки лиц, мест, ничего примечательного. Крики за дверьми стали громче, однако я их уже не слышала, вглядываясь перед собой.
Три снимка с разницей с пару лет, а на них старый покосившийся сарай. Я его узнала сразу: замок тот же и частично обвалившаяся крыша, пусть выглядел он тут намного лучше. Бросив снимки на пол, я принялась рыться в остальных фотографиях и бумагах отца, выискивая что-нибудь еще. Несколько снимков заброшенного поселка летом и весной, сделанных с разных ракурсов. На парочке были видны люди, таскающие какие-то ящики. Вряд ли деньги, скорей всего наркотики или что-то еще. Слишком много их было — именно они были сделаны за пару лет до смерти папы.
Раньше я думала, что «Красный» — это предупреждение о чем-то. Возможно, срочная встреча с информатором. До меня никак не доходило, что так отец упомянул название заброшенного поселка — Красная гора. Ведь судя по снимкам, именно тут изначально располагалась база «Зеленого слона». И именно эту территорию они так рьяно отстаивали в пикетах и митингах, сорвав сделку по продаже.
И если здесь все началось, то возможно деньги тоже остались тут?
Я как раз успела взять в руку снимок сарая, когда дверь в мою комнату неожиданно распахнулась. Резко обернувшись, с удивлением заметила мечущихся людей и Максуда, бросившегося ко мне.
— Вставай! — приказал он, хватая меня за руку, рывком поднимая с пола.
— Что происходит?! — я попыталась вырваться, наступив ему на ногу.
Но в зимних ботинках он ничего не почувствовал, зато удар по лицу я ощутила прекрасно. В голове зазвенело, комната покачнулась второй раз, а тошнота вновь подступила к горлу и холодное дуло пистолета прижалось к виску. Я замерла, стараясь не шевелится, медленно втянув носом воздух.
