- Именно твой муж подсказал мне, где здесь туалет.
Аристархов проводит подушечкой большого пальца по моей правой щеке, стирая слезу.
- И вы тут же поспешили воспользоваться ситуацией! – Чувствую, что вот-вот уйду в разнос.
- Успокойся! – звучит строго.
- Да пошел ты на хрен!
Не собираюсь больше ему «выкать». Этот кусок дерьма не достоин даже зваться «человеком». Никто из собравшихся в этом здании не достоин. Все они законченные маньяки и садисты.
- Дыши! Просто дыши.
Глеб, кажется, совсем глухой.
- Оставь меня в покое! – Ударяю в грудь.
- Вдох и выдох! – чеканит гад.
- В задницу себе подыши! – Бью еще сильнее. Вкладываю в этот удар все силы.
- Не с тем дерешься. – Аристархов перехватывает мои руки и заводит их мне за спину.
- Ну же! Расскажи сказочку, что ты не такой, как Миша. Что ты белый и пушистый! – рычу ему в лицо.
- Твой водитель выжил. Он продержался пять минут.
Зеленые глаза шарят по моим щекам, лбу и губам. Будто видят в первый раз. Крылья прямого красивого носа вздрагивают.
- Это невозможно... – Ноги подкашиваются. - Их было трое против одного.
- Думаю, у него сломано пару ребер и рука. Еще возможно есть сотряс. Но твой Петр в сознании. Врач уже оказывает ему первую помощь.
- Ты... ты врешь.
Новая волна слез подступает к глазам, и переносица вспыхивает огнем.
- Сейчас я не лгу.
Аристархов осторожно отпускает мои руки. Берет правую – именно ее во время первого боя сжимал муж. И бережно ощупывает каждую фалангу.
- Петр выдержал?.. – Мозг буксует. Слишком странные ощущение. Слишком неожиданная новость.
- Катя, с ним все будет хорошо.
Чувствую взгляд на своих губах. Горячий, ожидающий.
- Так ты за этим пришел?.. Сказать?
Кажется, я окончательно разучилась понимать некоторых представителей мужского пола.
- Тебе лучше привести себя в порядок и поскорее вернуться в зал.
В голосе Аристархова слышатся хриплые нотки.
- А не то... что?
Я делаю шаг к нему навстречу. Сокращаю между нами расстояние до опасного сантиметра.
- А ты не чувствуешь? – Он обхватывает мой зад и вминает меня в свой пах.
- Снова предложишь отсосать? – Кажется, на радостях я окончательно сошла с ума.
Проклятый адреналин, кровь и это жуткое место.
- Нет.
Аристархов срывается. С глухим стоном накрывает губами мой рот. Словно пробует, мажет языком по нёбу.
- Подонок! – Вырвавшись, бью его по плечам. – Сволочь! - Тут же, схватив за лацканы пиджака, сама тянусь к губам.
- Еще какая сволочь!
Глеб нагло задирает подол моего вечернего платья. Жадно оглаживает ягодицы. Скользит пальцами ниже... сразу под кружево белья. И, глядя мне в глаза, тянет трусы вниз.
- Ненавижу! И тебя, и всех вас... таких!
Кусаю мерзавца за губу. Не щадя. До крови.
- Давай. Покажи мне, как сильно умеешь ненавидеть.
Чудовище кладет мои руки на пряжку ремня. Позволяет самой расстегнуть ширинку и освободить тугой, тяжелый член.
- Миша именно этого от тебя и хотел.
Нужно остановиться. Нельзя вот так сильно хотеть незнакомого мужчину. Нельзя позволять ему пользоваться собой. У меня уже есть один «хозяин». Второй точно не нужен.
- Тогда не будем его разочаровывать.
Аристархов ловко раскатывает по стволу неизвестно откуда взявшийся презерватив и злым поцелуем глушит любое «нет».
Глава 22
Катя
- Глеб... – я хрипло стону ему в рот и больше не сопротивляюсь.
Сознательная часть меня бессовестно отключается. Остается только чувствующая – одурманенная адреналином, ароматом сильного мужского тела, сбитая с толку диким сходством с другим и чем-то еще.
Это что-то превращает тело в проводник. Я ощущаю дикое возбуждение Аристархова. Меня буквально сбивают с ног волны желания, которые исходят от этого мужчины. А внизу живота горячей воронкой закручивается жгучая потребность в большем... в самых интимных прикосновениях, в глубоких толчках и заполненности.
Первый!
Раз!
В жизни!
От такого открытия чуть не плачу.
Мне двадцать четыре. Больше четырех лет я мама. Пять лет замужем.
Успела стать идеальной женой. Освоила этикет бандитской подворотни и дипломатический протокол. Научилась разбираться в винах и коньяках, в сортах кофе и табака. Зазубрила имена всех нужных мужу чиновников, их жен, любовниц и клички собачек.
Чтобы выжить среди гиен, я превратилась в самую удобную жену на свете. Верную, послушную и незаметную.
За пять лет я выдрессировала себя терпеть оскорбления и секс. Ради сына я стала прилежной ученицей во всем. Но желание... животное, сексуальное, от которого дрожит все внутри... До этого момента я не знала, что это такое.
И в фантазии не представляла, что могу так сильно хотеть, так остро чувствовать и шизеть от движений требовательного языка во рту и прикосновения головки члена к чувствительной плоти.
Несмотря на долгую ночь с Германом и десятками ночей с мужем нутром, женским естеством я умудрилась остаться девственницей.
Траханной, но не любленной.
Опытной, но невинной.
- Открой глаза, девочка! – Аристархов подхватывает меня под ягодицы и поднимает на уровень своей талии.
- Не буду. – Зажмуриваюсь до рези в глазах.
Мне не нужен этот мужчина!
Сейчас я хочу видеть перед собой другого. Того, кого уже нет в живых.
