Ни в прошлом, ни в настоящем я никогда менял свои планы. А сейчас впервые хочу забить на них болт и сделать то, чего не было даже в фантазиях – пришить Мансурова и забрать сына вместе с Катей.
Пофиг на то, как дорого это обойдется.
Хрен с ним, с Питером, и московскими авторитетами, которые превратят город в главный пункт трафика оружия. Хрен с ней, с империей отца, которую столичная братва зачистит до полной стерильности.
Плевать на месть.
Я не воскрешу маму, даже если заставлю Мансурова пройти через самые жестокие пытки. Труп этого урода не стоит и слезинки женщины, которую он пять лет держит рядом.
- Я смотрю, бои тебя впечатлили? – с этими словами Полина встречает меня у двери квартиры.
- Больше, чем хотелось. – Снимаю пиджак и сразу же иду в душ.
- Дай, я угадаю! – Помощница входит за мной в ванную комнату. – Наш боров притянул туда жену и устроил для нее показательную бойню.
- У тебя хорошие источники информации.
- Женское любопытство похлеще любой зависимости.
Полина помогает мне расстегнуть пуговицы на рубашке, а затем берется за пряжку ремня.
- Ты предупреждала, что с Катей что-то нечисто. Что ты имела в виду?
Убираю ее руки. В этой квартире нет камер. В шоу нет смысла, а секс мне сейчас неинтересен.
- Я думаю, она заложница, как и твой сын.
Помощница послушно отступает, но не уходит.
- Выкладывай все! И без игр.
Встав под душ, включаю воду на полный напор.
- Я вчера общалась с ее водителем. Петр, кажется. Для свободной женщины у Кати очень скучная жизнь. Никаких регулярных массажей. Никаких посиделок в барах с подружками. Никакого шопинга или ежемесячных ретритов на Бали. Весь ее маршрут: дом – садик – интернат и обратно.
- Негусто.
- С родителями она, кстати, тоже не встречается.
- У нас была версия, что ее отец не хочет лишний раз светить свои связи с мафией...
Делаю воду похолоднее. Теплая совсем не спасает. Злости слишком много, чтобы нормально соображать и делать выводы.
- Мужчина! Вечно вы все усложняете, ищете тайные смыслы и цепляетесь за свою железную логику! – Полина закатывает глаза.
- У тебя другая версия?
- Лично мне кажется, отцу и дочке просто не дают видеться.
Звучит по-женски, но я тут же вспоминаю о глушилке в доме Мансурова, и становится несмешно.
- И разговаривать, - дополняю сам.
При таком раскладе подобное оборудование уже не кажется крайней степенью паранойи. Когда в доме находится заложник с ограниченной свободой, глушилка превращается в необходимость.
- Не удивлюсь, если этот старый козел держит нашего прокурора за яйца. Компроматом или чем-то еще, - брезгливо фыркает помощница.
- Как раз пять лет назад отца взяли за взятку. Правда, дело замяли.
- А вдруг ее и не было?.. Если это была взятка от кого-то из дружков Мансурова, то вполне возможно, что папашу просто хотели убрать из органов.
- Тогда... – задумываюсь.
Мы тщательно изучили материалы того дела. Опросили всех возможных свидетелей. Проверили контакты, банковские счета и телефоны.
Мои люди вкалывали как проклятые, пытаясь доказать, что папаша чист. Только ничего из этого не получилось. Мы лишь еще сильнее убедились в том, что он типичный продажный прокурор. Оборотень в погонах. А его дочь - талантливая аферистка, работающая на Мансурова.
- У тебя лицо от напряжения перекосило, - замечает Полина. – Озарение снизошло?
- Все может быть наоборот.
Я резко отключаю воду и тянусь за полотенцем. Нужно срочно связаться с одним из моих людей и выяснить, каким делом занимался Катин отец до нашего с ней знакомства и до той взятки. Что он расследовал?
- Куда-то торопишься? – Полина отшатывается от двери, пропуская меня.
- Напомни выдать тебе премию, - командую, вынимая из скрытой полки в шкафу запасной мобильный телефон.
- По этому поводу можешь не переживать. Я печень выклюю, пока не выдашь.
- Сейчас поговорю кое с кем, и можешь начинать клевать.
Быстро по памяти набираю нужный номер.
- Ты хоть намекни, на что я тебя натолкнула.
Помощница складывает руки в молитвенном жесте. Ничего общего с сегодняшней мольбой Кати. Обычное кривляние и знаменитое женское любопытство.
- Возможно, у нашего прокурора есть компромат на Мансурова, - опустив приветствие, произношу я в трубку. – Если это так, то Михаил должен был из кожи вон вылезть, чтобы подставить папашу. А в качестве гарантии мог забрать Катю и заставить ее плясать под свою дудку.
Мой собеседник ничего не говорит. Вероятно, он в таком же шоке, в каком и я.
Однако Полина отвечает за нас троих:
- В таком случае все сходится. Изначальный мотив – компромат. Цель – Питер и Боровские. А средство...
Она меняется в лице. Вместо охотничьего азарта в глазах отражаются понимание и боль.
- Не средство, а средства, - сама поправляет себя. - Катя и ваш сын. Единственный наследник Боровских.
Глава 25
Герман
После отъезда Полины я даже не пытаюсь уснуть или заняться рабочими вопросами.
Привычный к постоянной нагрузке мозг упрямо анализирует все факты, которые я узнал о Кате. Пересматривает под новым углом каждую мелочь и каждое ее слово. А кулаки раз за разом врезаются в боксерскую грушу.
