Матиас надеялся, что это вопрос исключительно рутинный, а не следствие того, что от него порядком разило спиртным.
— Два бокала вина, больше я никогда не пью. Я ужинал с коллегой.
— Так долго? До полуночи?
— Да. А что, я обязан перед вами отчитываться?
Полицейский покачал головой и прищелкнул языком:
— Конечно нет.
Матиас все больше и больше терял уверенность в себе. Ему даже пришлось сжать левой рукой правую, чтобы скрыть, как она дрожит.
— Один момент, пожалуйста, подождите.
Полицейский с его бумагами исчез в патрульной машине, и Матиас подозревал, что он сейчас проверяет его личные данные.
Три минуты, пока это продолжалось, показались Матиасу бесконечными. Он не мог вспомнить, попадал ли уже в такую переделку.
Наконец полицейский появился снова. Матиас старался смотреть на него открыто и по-дружески, насколько это возможно, хотя и не имел никаких иных мыслей, кроме как сбежать отсюда, и даже не попытался представить, как бы выглядел этот мужчина без полицейской формы.
Полицейский нагнулся, и его лицо оказалось так близко, что Матиас невольно отпрянул.
Спустя вечность, которая продолжалась всего лишь несколько секунд, полицейский вернул документы. При этом его рука коснулась руки Матиаса, и тот на мгновение задумался, было это сделано нечаянно или специально.
— Счастливой поездки, — сказал полицейский, и на его губах промелькнула улыбка. — Поезжайте осторожнее.
Матиас все не мог прийти в себя.
— Счастливого Нового года! — заикаясь, пробормотал он.
Машина не слушалась его. Ноги Матиаса дрожали, и ему с трудом удавалось медленно и спокойно нажимать на газ, чтобы она не двигалась прыжками.
Поездка до его квартиры продолжалась пятнадцать минут, и это была сплошная пытка. С чувством невыразимого облегчения он наконец вышел из машины, закрыл ее на ключ и вошел в дом. Он никак не мог объяснить себе то, что полицейским не проверил его на алкоголь. Совершенно точно у него было больше двух промилле алкоголя в крови, и он знал, что вся машина провоняла алкоголем, как бывало всегда, когда он пил. Трезвому человеку — а он предполагал, что полицейский был трезв, — не унюхать этого было невозможно.
В квартире он надел легкий домашний халат и открыл еще одну бутылку шампанского. Он налил себе бокал и поставил бутылку назад в холодильник. Затем включил «Бранденбургские концерты», бросился на кушетку, закрыл глаза и поблагодарил небо.
На следующее утро в девять часов зазвонил телефон.
— Доброе утро, господин фон Штайнфельд, это Деннис Хольтхаус, полицейский участок семь. Вчера у нас с вами была встреча во время контроля на алкоголь. На мой взгляд, вы были очень алкоголизированы.
Матиас молчал.
— По этому поводу у меня есть пара вопросов. Вас устроит, если мы встретимся, скажем, через час?
— Где? В полицейском участке?
— Нет. — Голос полицейского стал тише. — Если мы не хотим огласки, нам нужно встретиться в личном порядке. Как насчет кафе «Эйнштейн» на Унтер ден Линден?
— Согласен. Через час я буду там.
— Хорошо.
Полицейский положил трубку, а Матиас задумался, что могли бы значить этот странный звонок и такая же встреча.
У полицейского, который встал и улыбнулся, когда Матиас зашел в кафе, были черные волнистые волосы, он был на несколько сантиметров выше и худощав.
Они заказали кофе с молоком и посмотрели друг на друга, не зная, с чего начать.
— Так в чем дело? — наконец спросил Матиас, завороженный глазами мужчины, которые были зеленоватого оттенка.
— Вы всю ночь не выходили у меня из головы. Я просто захотел увидеть вас снова.
Матиас был слишком потрясен и ничего не смог ответить. Их взгляды встретились.
— Кстати, меня зовут Деннис, — сказал полицейский и обхватил чашку кофе с молоком руками, словно хотел согреться. — Ничего, если мы перейдем на «ты».?
— Конечно!
Какая-то теплая волна нахлынула на Матиаса. Честность и открытость этого молодого полицейского просто обезоруживали. Редко какой человек с первого взгляда был ему так симпатичен.
— Матиас.
Деннис нагнулся, и они закрепили свои отношения робким поцелуем в щеку.
О той первой ночи в маленькой гостинице в Штеглице у Матиаса сохранились лишь смутные воспоминания. Но больше всего ему запомнился запах одеколона Денниса, свежий и крепкий, соленый и сладкий одновременно. Словно ветреный день у моря, который оставляет после себя сладкое волшебство, сдобренное вкусом соленых губ.
Опьяненная этим ароматом, фантазия Матиаса разыгралась до невозможности, и когда он закрывал глаза, то представлял себе Денниса Пегасом, который скакал по волнам и в конце концов улетал в небо, чтобы исчезнуть в его глубокой синеве.
