— А тебе не кажется, что ты обратился ко мне слишком поздно, когда шансов выиграть генеральное сражение осталось не так уж много? — Еремин, прищурившись, смотрел на Сайкина. — Почему ты не пришел раньше, Витя?
— Понимаешь, то, что Федоров попал под колеса, могло быть просто случайностью, — Сайкин отвернулся от окна и присел на подоконник. — Мне хотелось так думать. Хотелось думать, что все образуется и мне дадут работать дальше. Я не видел перед собой реального противника. Поначалу, еще до происшествия с Федоровым, я наметил круг лиц, которые могут вырвать комбинат из моих зубов. Мне поступали солидные предложения о продаже предприятия. Список моих потенциальных противников пополняются — в итоге он стал слишком велик. Догадки можно было строить до бесконечности.
Сайкин слышал порывы ветра на улице.
— Но случай с Федоровым подтолкнул меня, заставил действовать. Интуиция и здравый смысл подсказывали мне, что в деле замешан кто-то из моих работников. Я начал искать, где ближе, хотя бы затем, чтобы освободиться от этой подозрительности. Нанял людей со стороны, чтобы они слушали те телефонные переговоры, что происходят на работе. Установить «жучки» в домашних телефонах всех моих сотрудников дело технически трудное и больно дорогое, поэтому пришлось ограничиться стенами офиса. Эта мера безопасности особых результатов не дала, да и иллюзий я не питал. Какой здравомыслящий человек станет вести подобные переговоры на рабочем месте? Ежедневно мне на стол ложилась стенограмма телефонных разговоров. Но результат был равен нулю.
— Так-таки и нулю? — подал голос Еремин из кресла. — Во времена моей молодости мы в похожих ситуациях действовали по-иному. Действовали проще и, надо сказать, эффективнее. «Жучков» и подобной хитрой техники тогда и в помине не было. Все решали в основном кулаки. Мы просто брали человека, который, по нашим сведениям, ссучился или виноват в чем-то. Так вот, брали человека и вышибали весь ливер, все дерьмо, которым он набит.
— Что же мне, инквизиторские пытки устраивать прикажешь? — Сайкин приставил ребро ладони к горлу и поводил им взад-вперед. — Поджаривать на медленном огне, резать на куски тупой ножовкой или все-таки действовать как-то иначе? Я же сказал, круг лиц, заинтересованных в комбинате, слишком велик. Нельзя же изувечить всех, чтобы узнать правду.
— Круг лиц, может быть, и велик, — Еремин погладил сияющую, будто натертую бархоткой, лысину, — но ведь есть тот единственный человек, которого подозреваешь наверняка. Разве не так?
— Я не мог ошибаться. — Сайкин почесал переносицу. — Представь, что бы произошло, ошибись я.
— Теперь я вижу, что происходит, когда человек медлит и слишком долго раздумывает, — сказал Еремин. — Хотя и попусту винить себя не нужно.
— Себя винить мне не в чем. — Сайкин оторвался от подоконника и, проделав круг по комнате, упал в кресло и начал свой рассказ.
В тот чертов день, когда Федоров попал под машину, к нему на комбинат приезжали два незнакомых мужика. По рассказам Лисовского, их разговор проходил на повышенных тонах. Скорее всего, Федорову предложили работать на новых хозяев. Интересно другое.
Сразу после этого разговора Федоров пытается дозвониться Сайкину. Он не знает, что в первой половине дня из конторы тот уехал в аэропорт и вылетел на похороны отца Ларисы. О том, что Сайкин улетает и будет отсутствовать три-четыре дня, он предупредил своего секретаря, а также Семена Дворецкого. Наконец, об отъезде знали юрист Бронштейн Лев Исаакович и Шамиль Юсупов, спец по финансовой части. Шамиль присутствовал при телефонном разговоре, когда Сайкин пообещал срочно вылететь на похороны.
Из офиса Сайкин выехал в первой половине дня. Примерно в это же время к Федорову на комбинат приезжают два незнакомых человека и о чем-то с ним беседуют. В девять часов вечера он попадает под машину возле дома Сайкина, на совершенно пустой улице. С телефоном на комбинате проблемы, если линия перегружена, то дозвониться до Москвы довольно сложно. Федоров, как потом рассказали, пытался связаться с офисом, но линия оставалась занятой. А мобильного у него не было. Позже, под вечер, когда линия освободилась, оказался занят телефон Сайкина. Курьер Игорь открыл кабинет начальника, чтобы посмотреть телевизор, и до самого вечера болтал по телефону с подружками и собутыльниками.
Когда Сайкин вернулся в Москву из отъезда, дел скопилось выше крыши. Просмотреть стенограммы телефонных разговоров не сразу и время выбрал. Потом все-таки просмотрел, но не нашел сперва ничего интересного, устал с дороги. Взял папку домой, почитать на сон грядущий. Оказывается, смог Федоров в тот свой последний день до Москвы дозвониться, смог-таки. В начале седьмого вечера он дозвонился в финансовый отдел.
