— Ин-те-ресссно! — с расстановкой проговорил я. — Если ты можешь заработать, то зачем воровать?
— Я не воровал. — спокойно ответил Тимофей. — Она назвала цену, я ушел за таблетками, а когда вернулся — цена изменилась. Меня многие пытаются обмануть, думают, что я маленький.
— Все ясно. — повторил я. — Ничего ты мне не должен. Вот возьми, поздравь сестренку с днем рождения. — я протянул ему руку, но он грубо оттолкнул ее:
— Не надо мне ваших таблеток! — с обидой в голосе крикнул мальчик. — Вы как все, думаете, что я немощный, что не могу зарабатывать. Вы думаете, что все знаете про меня!
— Давай попробую: ты старший в семье, родителей нет, у тебя на руках младшая сестра, которую ты опекаешь. Либо работаешь на нескольких работах, либо побираешься и приворовываешь, чтобы было, что есть и где жить. Так?
— А вот и не так! Есть у меня и мать, и отец, только я с ними не живу.
— Почему?
— Ненавижу отца!
— Это твои возрастные проблемы. А сестра?
— Мы двойняшки. Она осталась с родителями. Она — хорошая! — он чуть не плакал.
— Успокойся, малец! — я примирительно поднял руки. — Я тебя слышу, не надо так кричать. — мимо проходящие люди с интересом поглядывали на пацана, орущего на взрослого.
— Я не кричу. — уже тише буркнул он. — Все, с кем я общался, либо начинают опекать, либо обманывают.
— А ты хочешь доказать всем, что взрослый!
— Нет, не взрослый. Самостоятельный. — ответил Тимофей. — Я хочу, чтобы ко мне относились так же, как к другим ребятам.
Что-то в этом разговоре не складывалось, но я никак не мог понять, что.
— У тебя нет друзей?
— Есть. Костя. Его тоже не любят.
— Почему?
— Умный. Изобретательный, только молчит всегда. И не улыбается.
Вот это мне было понятно — умников в уличных компаниях никогда не любили. Особенно слишком серьезных. Ладно, не мое это дело. Время идет, а мне еще нужно встретиться с Человеком.
— Тимофей… Анатольевич, я тебя понял. Иди, доказывай, что самостоятельный, что независимый или еще какой, а мне пора по своим взрослым делам.
— Подождите. Вы так и не сказали, сколько я должен вам вернуть.
— Сказал. — я чуть улыбнулся. — Ты мне ничего не должен. Той старухе я всучил три мелка глюконата кальция. Постарайся не появляться в том месте ближайшие пару дней.
Я потрепал его по волосам и ушел.
Побродив еще по Рынку, я вернулся в бар. Макс кивнул в сторону последнего столика, где в полутьме чернела фигура. Я подошел, фигура жестом пригласила меня присесть напротив. Воцарилось молчание. Казалось, меня изучают, а я в то же время думал, как мне к нему обратиться. Не очень удобное прозвище, то ли уничижительное («Человек, мне нужно…»), то ли слишком объективное («Мне нужна ваша помощь, Человек…»). Почувствуй себя инопланетянином!
Он не делал никаких попыток начать беседу, предоставляя возможность мне сделать то, что я не люблю, — заговорить первым.
— У меня есть несколько противогазов, которые я хочу продать. — пересилив себя, наконец сказал я.
Молчание.
— Точнее, несколько десятков. Совершенно новых. С фильтрами и без.
Молчание.
— Если мы договоримся, половину противогазов привезу уже сегодня. — я начинал закипать.
Человек шевельнулся, но молчание не прервал. Ну хоть не уснул и не умер.
— Двадцать противогазов ГП-5 с фильтром по два дорогих круга за штуку и двадцать без фильтров — по одному. — цена была немаленькой, но мне хотелось увидеть хоть какую-нибудь реакцию.
Молчание. Может, Человек глухой и надо говорить громче. Я беспомощно оглянулся на Макса, который в этот момент с участливым лицом слушал монолог пьяного старичка. Мне он не поможет.
— Сорок пять кругов за все. — вдруг услышал я негромкий и настолько уверенный голос, что сразу стало ясно: торговаться бессмысленно. — Максим отдаст двадцать пять сейчас, остальное — после получения всей партии. До вечера нужно привезти все. — он встал и протянул мне левую руку. Я ответил — рукопожатие вышло неуклюжим. Потом черная фигура повернулась и вышла из зала через малоприметную дверь.
И тут до меня дошло, как ловко и правильно Человек проводит свои сделки. Он молчал, пока я вываливал ему всю информацию, а потом не произнес ни одного лишнего слова. На все ушло не более минуты.
Я посидел еще немного, дождался, пока старик за стойкой окончательно сомлеет под тяжестью выпитого и подошел к Максу
— Это было гениально! — сказал я с восхищением. Макс понимающе кивнул:
— Не всем нравится такая манера общения. Кто-то злится и срывает сделку, кто-то восторгается, как ты, но точно никто не остается равнодушным. Какую сумму он назвал?
— Двадцать пять сейчас и еще двадцать вечером, как привезу все.
Макс достал два блистера по десять и досыпал сверху остаток:
— Держи. И постарайся привезти к сроку.
— Можешь выделить мне помощника? — спросил я. — Забрать то, что лежит в Машине.
