— Не знаю. — наконец ответил я. — Мне кажется, ты нашла свое призвание. Это очень здорово. Я завидую таким людям, ведь они занимаются любимым делом. А вот я себя никак не найду, и нет никого, кто бы направил меня, подсказал. Зато другим я могу помочь… И тебе. — это прозвучало как-то пафосно и неестественно, и Юля это заметила:
— Почему я не могу отделаться от ощущения, что помощь другим находится у тебя на второстепенном месте?
— Потому что это правда. Я помогаю, потому что могу и потому что пока не знаю, как помочь себе. Хороший я человек, а?
Она подумала:
— Наверное, да. Плохие люди отнимают, а не дают. Но вот добрый ли ты? Добрые люди помогают, потому что они не могут иначе, а еще они не могут помочь… — Юля замешкалась, подбирая слово. — чуть-чуть. А ты…
— … а я могу. — закончил я за нее.
— Ты только не обижайся. — торопливо прибавила она.
— Я не обижаюсь. Ты права: я помогаю, только если мне выгодно или у меня есть такая возможность. Я слишком…
— …рационален?
— Да, рационален. Это плохо?
— Не думаю. Но если мы говорим о хорошем человеке, то он может быть рационален, а добрый — нет.
Мы помолчали. Мне внезапно захотелось домой, в свое Убежище. Я встал:
— Мне пора. Спасибо за угощение! И за медицинскую помощь.
— Тебе спасибо за, — она указала на прихожую и на ящик, — все это. Кстати, ногу нужно проверять. Через какое-то время зайди на осмотр.
— Да, конечно.
Выйдя из подъезда, я обнаружил возле Машины целую группу ребят. Среди них я узнал Вову и Женю. Дети играли во что-то с теннисными мячиками, причем на всех были надеты марлевые повязки. Никаких противогазов, а у некоторых не было даже очков. Как только они увидели меня, игра тут же прекратилась. Я подошел к Машине и сел в салон. Дети стояли и ждали. Я вздохнул, вышел и открыл багажник, выбрал из сетки самый накаченный футбольный мяч и бросил им. Они тут же принялись за игру, засмеялись, загалдели:
— Мне! Мне пни!
— Я тут!
— Я тоже хочу!
— Я же говорил, дядька хороший!
Я скрипнул зубами, завел двигатель и выехал со двора, где разгоралась нешуточная футбольная битва.
Дети назвали меня «хорошим». И Юля не отрицала, что я — хороший человек. Почему? Потому что всем я дал то, что им было нужно. Но при этом одни помогли мне с тяжелыми вещами, а другая подлатала мою ногу и накормила обедом. Значит, и они тоже — хорошие. Вроде бы все правильно и логично, но мне кажется, что я что-то упустил. Что-то не додумал.
«А не слишком ли много ты думаешь?» — спросил голос внутри меня — «Займись накопившимися делами, хватит рефлексировать. У тебя есть мечта, есть цель — стремись к ней».
А ведь верно, согласился я с внутренним голосом и, развернув Машину, направился к логову «ежей».
Туманных ежей еще называли «кафешниками» — было в свое время такое мотоциклетное движение, когда ребята тусовались в придорожном кафе и устраивали гонки на время, пока в музыкальном аппарате бара играла определенная композиция. Для того, чтобы выиграть, мотоциклисты делали все возможное со своим байком — облегчали, улучшали мотор, переделывали подвеску. Но была еще одна, главная деталь, которую невозможно было купить, заказать или изготовить, и устанавливалась она не в двигатель. Безбашенность — вот о чем речь. Ее было не занимать у молодых и горячих парней, по жилам которых бежал бензин.
А вот характеризующее «ежей» слово звучит иначе — «отмороженность», как стократно усиленная безбашенность, и в венах у них была намешана целая палитра разнообразных наркотических веществ.
Так, один уважаемый в их мотоциклетной семье брат грезил мотокультурой прошлого века и решил продвинуть тему быстрых гонок среди своих единомышленников, которые поддержали его без возражений. Но они пошли дальше.
Был у «ежей» и свой бар, возлияния в котором не прекращались никогда, и своя отличнейшая трасса для проведения подобных гонок на время.
Я несколько раз присутствовал при этом зрелище, которое, надо сказать, было захватывающим.
Два «кафешника», заручившись разрешением президента клуба, выкатывали свои мотоциклы на импровизированную гоночную трассу. По приказу судьи, они снимали свои шлемы и противогазы, предварительно задержав дыхание, и стартовали по отмашке. Весь отрезок пути в обе стороны нужно было преодолеть на едином вдохе или хотя бы не отравившись раньше времени. Далеко не многие могли похвастаться подобным достижением, а некоторые уже никогда не поведают свидетелям о своих подвигах.
