Варварство? Возможно, но я видел в таких развлечениях дальновидную мудрость главного Ежа, президента клуба Молоха. Бездыханная гонка двух отморозков знаменовала собой решение взаимного конфликта, своеобразную дуэль, осуществляемую просто, быстро, изящно и почти бескровно. Если оставался один участник, его единогласно признавали правым в споре, если выживали оба, то победителем считался тот, кто первым пересек финишную черту. Но редко случалось, что после подобной гонки на выживание бывшие соперники не становились лучшими друзьями, разделившими поровну смертельный риск. Бескомпромиссное решение спора, зрелище для неискушенной толпы и в последнее время приносящий неплохой доход тотализатор — как по мне, это гениальная идея, пришедшая в голову Молоха.
Я подъехал к «ежиному» бару как раз в то время, когда крикливые помощники разогревали толпу гостей, подначивая их расчехлять мошну, а медлительный и солидный казначей клуба фиксировал ставки в толстой тетради. Громилы на входе лениво наблюдали за происходящим, едва скользнув по мне взглядом.
Обстановка в баре была весьма антуражная, если сравнивать ее с баром Макса. Все стены были сплошь увешаны регистрационными автомобильными номерами и дорожными знаками, чаще запрещающего содержания. Освещение создавали многочисленные и установленные куда придется фары, фонари и прочая автомобильная светотехника. Гости восседали на тяжелых стульях и за массивными столами, сваренных как попало из различных деталей, а горячительные напитки подавались в приспособленных под это поршнях разного размера.
Я прошел через весь зал прямо к барной стойке и уселся на велосипедное седло, приваренное к какой-то замысловато изогнутой металлической штуковине. За стойкой в этот раз стояла сама Ехидна, женщина Молоха. Высокая, мускулистая, татуированная до самых укромных уголков особа очень органично смотрелась в этом месте, за стойкой из железных топливных бочек. Ее боялись все молодые члены клуба, так называемые «ежата», и уважали более старшие «ежи». Да я сам немного робел в ее присутствии, хотя мы были знакомы. Давняя история…
— Ехи, привет! — стараясь придать голосу басовитости, сказал я. — Мне нужно увидеться с Молохом. По личному.
— Пить будешь? — спросила она, пропустив мое приветствие мимо ушей.
Так, барышня не в духе, подумал я.
— Да, плесни сорокаградусной полпоршня. Легкового. — поспешно добавил я, опасаясь, что она нацедит мне горячительного в поршень от тягача.
Она, не торопясь, выполнила заказ. Я благодарно кивнул и пригубил термоядерное пойло, в котором явно было больше сорока градусов и в котором вполне мог раствориться нож. Ехидна с интересом поглядывала на меня.
— Огненная вода! — просипел я, когда вновь обрел способность говорить. Она громогласно рассмеялась, хлопнув меня по плечу, отчего я чуть не слетел со стула.
— Я сама делала.
— В этом искусстве тебе равных нет, Ехи! — совершенно искренне сказал я, с опаской поглядывая в поршень и не решаясь опрокинуть его целиком. Ехидна была неглупой женщиной и хорошо отличала правду от лести. Я же старался никогда ее не обманывать, не льстить и уж тем более не заигрывать с ней. На это было строжайшее табу, и горе несчастному, кто попытается очаровать эту амазонку. Сначала он отхватит неслабых побоев от нее самой, а потом и от членов мотоклуба. Сам Молох в мордобое никогда не участвовал.
— Так ты по делу? — спросила она.
— Да. Хочу попроситься к вам в боксы, на время.
— И только? Вряд ли он откажет. Особенно после твоей услуги! — она подмигнула.
Я смутился:
— Ехи, просил же, не напоминай.
— Да ладно! — она легкомысленно махнула рукой. — Ты тогда ведь и правда помог. А детали Молоху знать ни к чему.
— Проблема в том, что в этот раз мне надо намного больше места, чем обычно.
Она смотрела на меня, барабаня пальцами по стойке. Потом налила себе огненной воды и чокнулась со мной:
— Ну тогда удачи. Молох сейчас у себя. — и залпом опрокинула свою емкость. Я последовал ее примеру. Огонь просочился в желудок и разгорелся там. Мне кажется, при теперешнем дефиците бензина Ехидна вполне может открывать свою бензоколонку.
Я поблагодарил ее и прошел за стойку, в глубину зала, где дверь охраняли два «ежа». От обычных посетителей бара членов клуба отличали безумные прически в виде торчащих во все стороны залаченных прядей волос, имитирующих иголки. Те байкеры, которым природа не дала густого волосяного покрова, напротив, обривались налысо и набивали татуировки на скальпе в виде колючей ежиной шкуры.
Ехидна кивнула и парни пропустили меня в святая святых Туманных ежей.
Как я уже говорил, президент клуба Молох был умным и дальновидным человеком. Еще в самом начале туманной катастрофы он сообразил, что мало просто выжить. Необходимо сделать так, чтобы выживание превратилось в безопасную и спокойную жизнь с претензией на удобства. Одному это сделать было нереально, но у Молоха были друзья, отлично разбирающиеся в двухколесной технике.
