Послышался рев моторов и на перекрестке показались отставшие новобранцы. Байкерша остановила их:
— Ты! — указала она на одного и потом на второго. — Пересядь к нему. А ты! — это уже ко мне. — Бегом за своим байком.
Я припустил и через минуту уже вернулся обратно. Женщина перетягивала ногу Кожаного жгутом, который полулежал на ступеньках подъездного крыльца, двое пытались поднять ее мотоцикл. Закончив со жгутом, она перекинула его руку через свое плечо, помогла встать и довела почти бессознательного парня до меня.
— Ему надо срочно к доктору, у него артерия перебита. Я еду впереди, ты с ним за мной. — распорядилась она и перекинула тело через мой мотоцикл, а сама села на один из оставшихся.
— Вы! — это к двум ребятам. — Делайте, что хотите, но чтоб мой байк стоял в ангаре. А ты! — это снова мне. — Не отставай!
Меньше, чем через десять минут мы уже забегали в бар. Я держал потерявшего сознание Кожаного на руках, она распоряжалась по поводу медицинской помощи.
Подошли двое парней с носилками и аккуратно забрали у меня тело. Я продолжал стоять посередине зала, чувствуя себя очень усталым, весь перепачканный чужой кровью, и вдруг встретился глазами с худым парнем, которого мы оставили вот так же стоять не более получаса назад, а казалось, что прошло гораздо больше.
Я сел за стойку и обратился к бармену:
— Лысый, да? Плесни мне чего-нибудь покрепче… Пожалуйста.
Тот без разговоров поставил передо мной большой поршень с мутноватой жидкостью. Я попробовал, потом еще, и залпом осушил его, почти не почувствовав крепости. Лысый одобрительно кивнул и качнул бутылкой в руке, мол, повторить? Может, он немой.
Ответить я не успел — кто-то легко хлопнул меня по плечу. Я обернулся. Байкерша стояла надо мной и держала в руках какой-то сверток.
— Умер. — коротко и глухо сказала она.
Я почему-то так и думал. Повернулся к бармену и кивнул. Он налил мне, а потом поставил еще два поршня — себе и женщине.
— Не чокаясь. — неожиданно тонким голосом сказал Лысый, и мы выпили.
Я уже начинал понемногу хмелеть, и во мне поднималась пьяная злость.
— Чего им было нужно от вас? — спросил я.
— То же, что и другим. — спокойно ответила она — Похитить, чтобы сделать Молоха разговорчивее.
— Так это не первое покушение?
— Далеко не первое. И вряд ли последнее.
— То есть вы знали про опасность? Знали, и все равно отправились… кататься. С нами.
— А ты предлагаешь сидеть здесь? — насмешливо спросила она.
— Нет! Я предлагаю сообщать заранее о возможных опасностях! Это так сложно? «Я не буду повторять, ежата». — я передразнил ее. — «Но нас там могут размазать машиной по асфальту, ежата». «Нас там могут пристрелить». Возможно, парень бы развернулся и ушел. И был бы жив. А теперь нет! — я кричал. — И умер он ни за что!
На нас заоборачивались посетители.
— Уймись ты! — байкерша беззлобно стукнула меня ладонью в лоб. — Он знал, куда шел. Вы все знали. Считай это естественным отбором. Не доехал — задохнулся, подставился под пулю — умер от кровопотери, проворонил засаду — попал в плен. И если тебе выпала такая участь, то будь добр — умри героем. Докажи всем, что твоя жизнь прошла не впустую, чтобы тебя запомнили. Этот парень умер не зря. Он спас двух человек.
Я молчал, а она продолжала:
— Когда мы рванули с места засады, эти типы поехали следом. А Игорек бросил им свой мотоцикл под колеса, чтобы задержать. Пытался скрыться в подъезде, но шальная пуля догнала. Он спас тебя и меня. И мы такое не забываем.
Я сидел, осмысливая услышанное, потом спросил:
— Его звали Игорь?
Она кивнула:
— А ведь из всех новобранцев только ты успел с ним пообщаться. А имя не спросил. Да, кстати, Игорь просил передать это тебе. — она положила свой сверток на стойку и толкнула мне — внутри лежала кожаная куртка.
Это было последней каплей. Я отвернулся, чтобы никто не видел моего лица, встал и пошел к Молоху, а перед глазами стояло это бескровное лицо с запавшими щеками, голова откинута, рот полуоткрыт.
Кабинет президента был небольшой, часть площади занимали шкафы с какими-то папками. За столом сидел он сам и что-то писал в записной книге. Высокий, с седой кудрявой головой и в старой вязанной безрукавке он меньше всего походил на президента «Туманных ежей». Увидев меня, Молох встал мне навстречу:
— Вячеслав. — представился он. — Хочу сказать спасибо за Ехидну.
— За… кого?.. — не понял я, машинально пожимая протянутую руку.
— За мою жену. Она рассказала мне о подробностях инцидента. Ты — молодец, не растерялся.
До меня дошло, что «Ехидна» — это имя байкерши. И что она несколько иначе описала Молоху случившееся сегодня.
— Молох, я пришел сообщить, что хочу уйти.
— Да, конечно. Я скажу Ехи, чтобы нашла тебе комнату. Обычно ежата живут группами, но…
— Я хочу уйти. Из клуба.
— Вот как? Это странно слышать. Никто еще не покидал клуб по своему желанию. Можно узнать причину. Хотя… — Молох изучал мое лицо. — можешь не говорить. Воля твоя, но, если захочешь вернуться или понадобится помощь клуба, — сообщи.
