Я поблагодарил его и вышел, твердо пообещав себе, что никогда не воспользуюсь его предложением. А еще решил во что бы то ни стало обзавестись Машиной.
С тех пор прошло более трех лет, Машина стала частью меня, моей жизни, и я уже несколько раз нарушал данное себе обещание и пользовался расположением Молоха во благо своих корыстных целей. И всякий раз Ехидна подтрунивала надо мной.
Стоя перед дверью в кабинет Молоха, я расстегнул куртку (ту самую) — мне снова, как и тогда, стало душно.
«Терпи» — сказал я себе — «Ради мечты. Это в последний раз» — и постучался.
В кабинете ничего не изменилось — те же книжные шкафы, тот же письменный стол с бумагами, тот же хозяин. Меня он встретил, как хорошего знакомого, усадил на мягкий стул, предложил пива:
— Варила супруга.
Я вежливо отказался. И сразу изложил суть просьбы, чтобы не отнимать время у занятого человека. Молох слушал внимательно, не перебивал и ничего не спрашивал.
— Нет. — сказал он, когда я закончил. — К сожалению, я вынужден отказать.
Я почему-то испытал облегчение, хотя и надеялся на положительный ответ. Вопрос о размещении грузовика не решился, но меня это не расстроило. Я встал и протянул руку, чтобы попрощаться.
— Подожди. — сказал Молох. — Присядь, я объясню причину отказа. Через пару дней ожидается большое пополнение в клубе. Необходимо будет разместить три десятка новобранцев и в свободных ангарах кипит работа по обустройству временного жилья. Ехи взяла на себя эту обязанность, но даже она не справляется.
Я удивился. Насколько мне известно, в последнее время «ежи» прекратили набор и новые члены появлялись в клубе только на место выбывших. Аэропорт, несмотря на свои немалые размеры, все же оказался не резиновым. Так вот почему Ехидна сегодня не в духе. А Молох продолжал:
— В окрестностях пригорода не раз видели группы хорошо вооруженных и оснащенных бойцов, передвигающихся на внедорожниках военного типа.
«Вот оно что!» — промелькнула мысль.
— Я вынужден перестраховаться, чтобы обезопасить наш дом.
«Я бы поступил так же».
— И есть еще одна причина. — Молох пожевал губами. — До меня дошел слух, что эта группировка как-то связана с владельцем Кладбища.
— С ГэКом? — поразился я.
— Увы, нет. Влияние ГэКа на собственную разборку с каждым днем становится все меньше. Я говорю об уже фактическом хозяине — Константине Петровиче, с которым у меня нет никакого желания ссориться.
«Мудро» — подумал я, вновь вставая, чтобы уйти, но вдруг замер, как вкопанный. В голове молниеносно выстроилась логическая цепочка: «группа», «внедорожник», «перестрелка», «Макс».
— Мне надо идти. — медленно, как во сне, произнес я и вывалился в коридор, оставив Молоха в легком недоумении.
У меня тоже не было желания ссориться с Костиком. Особенно сейчас, когда он зачем-то нанял армию наемников, а я имел наглость заявиться к нему с долгом на шее и двумя пустыми канистрами. Я лихорадочно вспоминал, сколько «должен». Что-то около пяти дорогих кругов. С процентами, может, шесть. Не маловата ли цена, ради которой в жертву были принесены четыре человека? Или Константин Петрович не на шутку обиделся на меня из-за сделки с его дядей, или я просто оказался не в том месте и не в то время.
На душе стало тоскливо. Когда же можно будет убраться отсюда, сбросить с себя груз постоянного ожидания опасности со стороны!
Внезапно меня окликнули. Я опомнился, осмотрелся и увидел, что торчу посереди бара и что меня зовет Ехидна.
— Ну, как поговорили? — спросила она, когда я подошел.
— Не очень. Все места заняты новобранцами. Да ты и так это знаешь. — я посмотрел на нее. Она помялась:
— Да, знаю. Могу попробовать пропихнуть тебя с твоим… твоей… А что у тебя?
— Грузовик.
— …с твоим грузовиком. Хотя бы под тент у третьего ангара.
— Спасибо, Ехи. Я сам. А впрочем… Можешь выделить мне пару «ежат» в помощь? Тяжелые сумки донести!
— Это запросто. Сейчас?
— Нет, чуть позже. Я заеду.
Впервые за долгое время, садясь в Машину, я не имел никакого плана дальнейших действий.
Настроение было так себе. Нога ныла и чесалась под гипсом, глаза слезились — похоже, я все-таки хватанул отравы. Из-за этого мое уныние постепенно перерастало в злость. Надо разобраться с этим типом, возомнившем себя вершителем чужих судеб, спокойно решающим, кому жить и кому умереть.
Но решение данного вопроса виделось мне только радикально, а я, помнится, не любитель прямых столкновений, вдобавок еще кровопролитных. Не могу назвать это трусостью, скорее попыткой поберечь свою персону ради других, более важных и глобальных дел. Каких? Еще не знаю, но нутром чую, что время мое еще не пришло.
Поэтому я снова ему доверился и просто направил Машину по хорошо знакомой дороге прямиком к Кладбищу, разумеется, не забыв и про недавно произошедший на этой дороге инцидент, и про висящий надо мной несуществующий долг.
Охранник в будке пропустил меня без лишних расспросов, лишь узнав, что я приехал расплачиваться. Внутри ангара меня обыскали, но оружие и все ценное было оставлено в Машине, даже колчан с арбалетными болтами.
