— В апартаменты Человека. — Макс остановился на световом пятне от низко висящей лампы и посмотрел на меня. — Слушай, в этом месте бывают очень немногие. Не сказать, что это сверхсекретный объект, но постарайся не болтать о нем. А вот Человеку выложи все, что рассказал мне. Для него это важная информация. В накладе не останешься! — он подмигнул, на миг вновь став тем простым весельчаком, каким я знал его последние пару лет.
Подойдя к двери, Макс дробно и ритмично простучал какой-то мотив и по-хозяйски толкнул ее, и мы оказались в просторной комнате, заставленной всякой мебелью — диванами, креслами, журнальными столиками, комодами и шкафами. Был даже бильярдный стол. Комната напоминала выставочный зал какой-то мебельной компании, разве что не было объявлений, запрещающих садиться и трогать продукцию руками, чем не преминул воспользоваться высокий мужчина с черной бородой, вальяжно развалившись на одном из диванов. В правой руке он держал книгу, которую внимательно читал, временами прикладываясь к чашке дымящегося напитка. «Домашность» обстановки зашкаливала. Этот зал с коврами на полу, этот безмятежный человек в свободных штанах и футболке, этот напиток в белоснежной чашке — все это было так непривычно и отдавало такой ностальгией, что я буквально ощутил на себе значение фразы «не поверил своим глазам». А еще он был в тапочках!
— Толь, этот парень к тебе. — сказал Макс, обращаясь к бородачу. — У него инфа по Кладбищу и гастролерам.
Названное барменом имя окончательно поставило все на свои места. Передо мной сидел хозяин Рынка ресурсов — Человек. «Толей» его называл и Максим Максимыч.
Он взглянул на нас поверх книги и жестом указал на свободный диван напротив него. Мы сели, и я только хотел заговорить, как он, не отрываясь от книги, поднял указательный палец, призывая к тишине.
— Подожди, — шепнул Макс, — пусть дочитает. Он терпеть не может прерывать одно дело ради другого. — Он встал и приготовил нам по чашке горячего кофе без сахара — судя по всему, такого же, какой пил чернобородый.
Ждать пришлось недолго. Человек перевернул последнюю страницу и закрыл книгу. Потом неуклюже привстал с дивана и поздоровался с нами за руку, причем, как и в последний раз нашей встречи — левой рукой. Тут только я обратил внимание на странную неподвижность его правой. Это был грубо сделанный и плохо покрашенный краской телесного цвета протез, в которую, как в подставку, была вложена книга без опознавательных надписей на обложке.
Поздоровавшись, Человек вновь развалился на диване и смотрел на нас, не произнося ни слова. Я вспомнил его манеру общения, посчитал это приглашением к разговору и начал с того, как на меня напали люди в камуфляже на черном внедорожнике, перешел на разговор с Молохом, рассказал про наши отношения с Константином Петровичем и последнюю с ним встречу и дословно пересказал слова Старого.
*****
Мы сошлись с ними на двух дорогих кружках и пяти дешевых (сами потом поделят, кому сколько) и Старый начал:
— Хорек вызвал меня и Биту и предложил подработку: помять бока одному выскочке и вынести его тачку. — он выразительно посмотрел на меня. Я кивнул: мол, понял, продолжай. — Когда я вместо барахла привез раненого Биту, Костик взбесился. Пригрозил, что я возмещу ему и пропавшее оружие, и лечение напарника. Я! Который на этой разборке работал, когда Костик под стол пешком ходил, а Витя со мной на пару тачки дербанил. Думаешь, почему меня Старым зовут?
Он помолчал немного, наверное, ожидая ответа, но не дождался и продолжил:
— Я ему намекнул, что так со старшими не разговаривают и что для успешного дела информацию надо давать проверенную. Он говорил, что у выскочки кроме ножа и арбалета нет ничего, достаточно только перед его носом битой помахать, чтобы он штаны намочил и сам ключи от тачки отдал. Черт, это могла быть самая легкая работа! А этот крендель выхватил автомат.
Старый упорно говорил обо мне в третьем лице. Складывалось впечатление, будто он забыл о том, что одно из действующих лиц находится в шаге от него, внимательно слушает всю эту чушь и недоумевает, за что он отдал только что столько мела.
— Вы, молодежь, ведь совсем ошалели! (Старый сказал немного по-другому). Где правила драки, правила чести в конце концов? Помню, в детстве бились стенка на стенку — упаси Бог, кто кастет принесет: его и чужие, и свои этим кастетом так отделают!
«Угу. А двое на одного — это по правилам!» — мелькнула мысль. Действующее лицо в моем виде все еще недоумевало, пришлось Старого поторопить.
— Да что тут договаривать? Я из его кабинета вышел, а эти зашли.
— Эти?
— Ну да… Наемники. Точнее, наемник. Двое других у входа остались, и я услыхал, как они между собой переговаривались. Один другому: «Отличное место для базы!», другой: «Точняк! Только ржавый хлам устанем убирать». Во как! Для большинства — это предел мечтаний, а для этих — «хлам ржавый». Я вот до сих пор на собственную тачку накопить не могу…
— Тебе бы бухать поменьше. — робко вставил Леха.
Старый зыркнул на него и закончил:
