Зато уж про нашу жизнь, про город я рассказал все, что знал, не хуже заправского гида, закончив обзор в баре «Под куполом». Саныч и тут проявил свои деловые качества, договорившись с Максом на периодические поставки алкопродукции собственного производства. Попробовав ассортимент бара, он авторитетно заявил, что готов пожертвовать заведению весь урожай позапрошлого года за скромненькую плату и, чтобы не быть голословным, нацедил нам с барменом жидкости из повидавшей жизнь армейской фляжки. Макс после дегустации немедленно согласился со всеми условиями сделки.
Рынок уже закрылся, когда мы вышли подышать воздухом.
— Насчет резины не беспокойся. — начал Саныч. — В следующий приезд будет. А хошь — к нам приезжай, в Ермолаевку. Баньку истопим, с семьей познакомлю. Заодно и с пожарником сведу.
— Спасибо! Может, и заскочу. — пообещал я.
— Я вообще не понимаю, как вы живете тут. Как рыбы. Аквариум этот, со стенками. Бандюганы всякие — на улицу без пушки не выйдешь. А дети-то, дети! Бледные, хилые. У меня сын взрослый, а еще дочка десяти годов. Так она здоровее ваших пятнадцатилетних. Бывает, выскочит на улицу, забудет даже намордник этот одеть. Я ругал поначалу, а потом рукой махнул. Ничего ей эта зараза не делает. А девки у нас какие! — Саныч подмигнул. — Я вот как скажу: если уж и восстанавливать людскую популяцию, то лучше наших не найти. Может, переедешь? На кой ляд тебе этот город сдался?
Я вздохнул. Не удастся мне объяснить этому простому и прямому, как палка, человеку, что мне надо от жизни, ведь я сам этого не понимаю. Ищу и не могу найти. Я потому и собираю Монстра, чтобы упростить процесс поиска, чтобы в любой момент понять: нет, не нашел, сняться с якоря и искать дальше. Саныч предложил мне прекрасный вариант, лучше, чем сейчас, но где гарантии, что через пару лет или даже месяцев оседлая жизнь с молодой ермолаевкой и, вероятно, с потомством не станет мне в тягость?
— Приеду, Саныч. — вновь пообещал я. — Приеду, и ты все мне покажешь.
В этот день я вновь ночевал в баре.
16.
Утром, как я и предполагал, на выходе меня ждали две низенькие фигурки. Тимофей что-то увлеченно рассказывал Косте, а тот внимательно и чрезвычайно серьезно слушал, чертя куском проволоки на пыли бетонного пола.
— Доброе утро, молодые люди. — приветствовал я.
Они, как по команде, повернулись.
— Здравствуйте. — сказал Тим, Костя кивнул.
Наступило молчание. Ребята изнывали от нетерпения, но стеснялись спросить, а я оттягивал этот момент.
— Хороший день намечается. — наконец сказал я. День и правду обещал быть неплохим: солнечный свет пробивался сквозь полуматовый купол, освещая Рынок, покупателей, торговцев; их разнообразный скраб, разложенный на клеенках, можно было рассмотреть издалека в мельчайших деталях. Наверняка концентрация отравы низкая, поэтому и свет такой яркий.
— Эээ, да… Точно. — ответил Тимофей, Костя вновь качнул головой.
Мне стало скучно — унылость этих ребят зашкаливала. Может, поэтому им так и не удалось влиться в коллектив сверстников? Что ж, тогда им действительно будет комфортнее в обществе инструментов и механизмов.
— Собирайте пожитки, мы едем на Кладбище! — стараясь придать голосу могильные нотки, провозгласил я. Они переглянулись. Первым сообразил Костя. Его лицо просветлело, губы стали раздвигаться в улыбке. Тимофей подозрительно смотрел на него.
— Гаечный ключ, Тим. — наконец сказал Костя, и до друга дошло.
— Правда? — Тимофей взглянул на меня, пытаясь разобраться, обманываю я или нет.
— Зуб даю! — совершенно серьезно ответил я и щелкнул пальцами по щеке, по тому месту, где недавно была операция.
— Мы переезжаем к дяде Вите?
— Во-первых, не к «дяде Вите», а к Виктору… эээ, не знаю, какое у него отчество. Сами потом спросите. А во-вторых, вы едете не в гости, а на работу в его мастерской. Пока на неделю, а там он сам решит, как с вами поступить.
— Круто! — почти в голос сказали мальчишки.
— Марш за барахлом, встречаемся возле выхода через час. Не опаздывать.
Их как ветром сдуло, а я отправился бродить по рынку.
Чем мне нравилось это место, так это возможностью найти почти все необходимое (кроме автозапчастей — их монополизировал Константин Петрович) и при этом вероятностью поторговаться, если, конечно, вещь не уникальна. Я почти даром забрал болторез, скрипучую, но крепкую складную лестницу, увесистую кувалду, лом, пару лопат. Продавцами инструмента были, в основном, пожилые женщины и престарелые бабули, распродающие хлам, десятилетиями накопляемый их мужьями в ржавых и сырых гаражах. И они не находили себе места от желания узнать, с какой целью я скупаю все это железо, но удовлетворять их любопытство не входило в мои планы.
Больная нога не располагала к ношению тяжестей, и я приобщил к этому делу группу молодых попрошаек, которые всегда есть в любом общественном месте, пообещав не только расплатиться, но и подарить нечто особенное. Дети при любых условиях остаются детьми, и к работе они подключились с энтузиазмом, не столько ради оплаты, сколько из-за желания узнать, что же их ожидает.
