Мы направились сквозь толпу к противоположной от Бугров стене стадиона. Яркие одеяния Сынов привлекали внимание. Секта туманников на Рынке всегда вызывала интерес — проповедями ли, антуражностью или другими действиями. Я же старался всегда их избегать, и не только потому, что не разделял взглядов или учений. Были на то и личные причины.
В целом, Дети Тумана особо не проявляли себя с отрицательной стороны. Да, привлекали в свои ряды молодое население, да, устраивали для новоявленных серьезные испытания, ну так то был личный и осознанный выбор каждого, и всех просвещали о возможных последствиях проводимых ритуалов. Молодых, прошедших проверку, называли просто «младшими», ребят постарше — «сынами», воспитанием и подготовкой первых и вторых занимались самые опытные — «пестуны». Над последними довлел Старший Сын, совершенствованием которого, по легендам, занимался сам Туман-отец. Я время от времени задавался вопросом, почему отец? Быть может потому, что в воспитании родитель способен наказать озорника куда более строго, нежели родительница. А может просто потому, что слово «туман» мужского рода. Вот сейчас и спрошу…
— Мы пришли. — Сын указал на неприметную серую дверь среди десятка подобных в серой же стене, уходящей вверх, к куполу. В отличие от прочих, на дверном полотне была намалевана все та же желтая спираль.
Зная, что за мной никто не пойдет, я чуть ли не ногой распахнул противно скрипнувшую дверь и вошел в полутемный коридор, на миг потеряв способность видеть после яркого света, заливающего Рынок.
— Ктооо посмел вторгнуться в свящеееннейший чертог ближайшего окружения Туманного Отцааа? — услышал я грозный, но слегка заплетающийся голос из глубины комнаты.
— Не вели казнить, не корысти ради явился, а токмо волею пославшего за мной Туманного сынули! — насмешливо ответил я в темноту, в которой что-то заскрипело, зазвенело и покатилось.
— Ааа, явился, блууудный сын! — пропел голос из темноты, перестав быть грозным и став просто человеческим, теплым и дружеским. Мои глаза привыкли к полумраку, и я рассмотрел фигуру развалившегося в кресле человека в черных свободных одеждах. Он, кряхтя, поднялся и подошел ко мне. Мы обнялись.
— Ну сработало же! — сказал главный туманник. — А то на Рынке, значит, ты бываааешь, а посетить старого друга возможности нет. Или желания?
— И то, и то, Мор. Хочется встретиться со старым другом, а не со Старшим Сыном.
— Сё ля ви. — Мор развел руками. — Моя «ви». И была бы твоя, будь ты немнооожечко проще.
*****
С Мороком мы познакомились очень давно, гораздо раньше всей этой апокалиптической чертовщины. Он работал в маленькой сельской церкви. Именно работал, а не служил, был своего рода заведующим церковным хозяйством, подрабатывая по ночам сторожем. Эта должность имела какое-то конкретное название, но я забыл, какое. Зато, как сейчас, помню нашу первую встречу…
…
Так вот
нас были общие интересы и взгляды на мир, похожее мышление с возможностью понимать друг друга с полуслова или в моменты, когда слов для выражения мыслей уже не хватает.
Но вот парадокс: не единомыслие сблизило нас, а вытекающие из него разногласия.
Мир, какой он есть, был непонятен и от того не нравился Мору. Мечта перекроить его, уложить в логическую рамку, подогнать под возможность осмысления прочно засела в мороковском мозгу, но кардинальность способов выходила за пределы законопослушания, и потому он ограничивался многословными лекциями с единственным слушателем под бурные совместные возлияния. Слушателем был я, и мне это было по вкусу. Нравилось, что говорил друг и нравилось то, как он это делал. Мор будто декламировал заученный и тщательно отрепетированный текст, без остановок на обдумывание фразы, певуче растягивая важные в контексте слова. При этом его речь не казалась мертвой, он действительно общался со своим собеседником.
— Кааак, скажи мне? — красноречиво вопрошал Морок своим бархатным голосом заправского диктора. — Как можно жить, не существовать, а именно жииить в обществе, в котором нет места истинному знанию, способному за счииитанные годы избавить его от вековых проблем? А оно есть, это знание, я в этом ааабсолютно уверен. Хранится сейчас чертеж установки, способной генерировать неиссякаемую энергию, где-нибудь на пыльной полке забытого архива или в письменном столе старого ученого, вынужденного подрабатывать сторожем в торговом центре, потому что нииикому он неизвестен и установка эта нииикому не нужна. Но затооо если известная на весь мир особь придумает продавать воздух собственного производства, за ним тут же выстроится очередь. И ты продолжаешь считать, что человек разумен? Дай ему выбор: бесплатная энергия или же вечная подписка на развлекательный контент в сети, и он, разумеется, выберет первое, но через пару месяцев, сидя в тепле и свете, заскучааает, назовет себя дураком и попросит второе. А ведь у него были все шансы стать счастливым. Почему же так вышло, спросишь ты? Да потомууу, что «хомо сапиенс» на самом деле неразумен, раз дешевые сиюминутные удовольствия для него важнее перспективы настоящего счастья.
