Так разглагольствовал мой друг, находя вокруг все больше и больше нелогичностей и добавляя их в свою коллекцию человеческих глупостей, так называемый «Антилог» — список, включающий в себя дату, краткое описание действующих лиц и тех самых глупостей, совершенных этими самыми личностями.
Я в свою очередь соглашался с ним в нашем общем непонимании происходящего вокруг, но неправильные люди не интересовали меня. Я находил неправильность в предметах вокруг, в их шаблонном обесценивании. Было время, когда каждая вещь делалась руками, с ловкостью, мастерством и умением, она ценилась и передавалась по наследству, имела историю и создателя, которых впоследствии уничтожила роботизация. Морока напрягала односторонность людей, меня — стандартизация предметов, а ведь благодаря именно им человек стал хозяином мира.
Мор рефлексировал, не пытаясь хоть как-то изменить и понять окружающих, и просто говорил, тем самым выпуская пар, я же бежал в гараж или мастерскую и бросал все силы на создание оригинального физического объекта, единственного в своем роде.
В итоге я тоже обзавелся коллекцией, точнее кучей уникального и никому не нужного хлама, а он нажил себе стойкое пристрастие к алкоголю и множество врагов даже среди близких ему людей.
А потом непонятный нам мир перестал существовать, исчез под желтой пеленой накрывшего его тумана…
И люди начали ценить вещи и создававших их мастеров.
Туман скрыл в себе все прежнее и дал возможность стать, кем пожелаешь (если до тех пор ты еще был жив), и Морок воспользовался этим в полной мере, применив на практике весь свой накопленный опыт по ведению «Антилога».
Венцом его деятельности стала секта Детей Тумана. Он придумал простую для понимания идею, провозгласил себя преемником некоего божества, собрал группку не очень умных, но крайне внушаемых людей и дал всем то, чего им так не хватало — те самые сиюминутные удовольствия в виде целой культуры и сопровождавших ее ритуалах, и, самое главное, веру. Но, вроде, я это уже говорил…
В отличие от президента Туманных ежей, искренне заботившегося о созданном им обществе, Морока ничуть не беспокоило состояние и настроение его паствы. Он не любил и не презирал их. Он был равнодушен, чем еще больше воздвигал вокруг себя ауру возвышенного существа.
Я покинул друга по многим причинам. Мне не нравился такой способ манипуляции людьми, раздражали толпы Сынов с их тупым обожанием во взгляде, бесили их вечные агитационные проповеди. Но больше всего меня беспокоил Морок. Помимо известной мне алкогольной зависимости у него проявилась страсть к сильнодействующим препаратам, даром что таблетки у туманников не переводились. В первое время он доказывал мне, что это состояние необходимо ему для образа, для антуража, в дальнейшем — что прекратить возлияния и употребления он может в любой момент и что я ему в конце концов не мама. А потом мы больше не говорили на эту тему.
*****
И вот теперь этот идол стоит передо мной, обрюзгший, какой-то рыхлый, с нездоровым цветом кожи, в засаленном балахоне, качаясь от тяжести выпитого груза. Я столько раз видел его в подобном виде, но сейчас мне стало действительно страшно за своего друга.
— Бросал бы ты пить, Сынуля… — укоризненно начал я.
— Может, вернешься? — быстро перебил меня Мор, показывая тем самым, что тема закрыта.
Я миролюбиво поднял ладони:
— Ладно, не пыли, туманник. Рассказывай, зачем я здесь. Неужели и впрямь так сильно соскучился?
Мор помолчал, что-то обдумывая, потом указал на второе кресло в комнате:
— Присядешь? — полувопросительно сказал он. — Боюсь, разговор затянется.
Я отрицательно покачал головой:
— Увы, дела.
— И почемууу я не удивлен? — друг уныло бухнулся в свое кресло, покатились бутылки. — Ты всегда занят, всегда у тебя дела… Ладно, — остановил он себя. — Ты прав, я позвал тебя не просто так, хотя я действительно рад нашей встрече. Мне нужна твоя помощь, но, как я уже сказал, разговор будет дооолгий. Сможешь подарить мне немнооожко своего драгоценного времени и выслушать мою просьбу? Нет, не сейчас. — заторопился Мор. — Вижу, ты спешишь. Сегодня вечером, завтра, через неделю. Но лучше все-таки сегодня.
— Хорошо, заскочу вечером. Только будь добр, — я постарался как можно четче произнести фразу, невольно примериваясь к его манере разговора, — я приду сам, не посылай за мной своих недотеп с их пращами и гайками. Мне ооочень не понравился их способ привлечения внимания.
Мор клятвенно обещал, с чем я его и оставил в полутемной, душной и сырой комнате.
17.
