Машина вильнула на дороге. Выровняв ее, я задал следующий вопрос:
— А сестра?
— А что «сестра»?
— Надеюсь, она существует? Или тоже является частью плана спасения?
— У меня есть сестренка, Даша. — Тим надулся. — Она на пять лет младше. И медведь действительно был для нее. Я сам заработал, помогал разгружать товары в ангаре. Это же так здорово — заработать и купить!
«Ой ли?!» — колючесть меня не отпускала.
— Ну, хорошо. А что у вас с отцом?
Мальчик немного помялся, ковыряя пальцем царапину на дверной ручке (я шикнул на него), и произнес:
— Мы почти не видимся. На шестилетие Даши он даже не пришел. Она так ждала, в лучшем платье, с хвостиками… — он шмыгнул носом. — И я решил тогда, что буду лучшим братом для нее. Лучше папы.
— И сбежал?
— Да. Нашел одежду попроще, попросился в грузчики. Больше все равно никуда не брали. На Рынке с Костей познакомился — он из Ямы, кстати. Я там и ночевал.
«А там — Коты. — додумал я. — У таких нюх на чистеньких и честненьких».
— Ну и как тебе жизнь за Буграми?
— Нормально! — с вызовом ответил Тимофей. — По крайней ме…
— Тихо! — слово вырвалось из меня оглушительным шепотом, и мальчик от неожиданности замолк на полуслове.
Колеса оставили долгое и черное «шшш» на асфальте, кузов наклонился вперед и закачался на пружинах подвески. Мы остановились.
Я смотрел перед собой, еще не совсем осознавая того, что вижу. Впереди темнела смутная громада стадиона. Темнела, но не вся. С правой стороны желтый туман вибрировал, становился ярче и угасал. Рынок горел!
*****
— Мама, папа! Даша! — закричал мальчик и выскочил из салона, который моментально заполнился желтой гадостью.
Я выругался, но очень коротко, задержал дыхание, схватил противогаз и бросился за Тимом. Догнав, я крепко схватил его за плечо, развернул и стал напяливать резиновую маску на вертящееся и вопящее лицо. Это мне никак не удавалось, да еще глаза я сильно не открывал, чтобы уменьшить влияние яда на слизистую. Пришлось пойти на крайние меры и вполсилы двинуть мальчугану в нос. Он обмяк, закатывая глаза, по лицу побежали струйки крови, смешиваясь со слезами. Я проворно вернул тело в Машину, залез следом и уже тут приник к своему респиратору.
Дождавшись, когда очистится салон, я сдернул противогаз с лица Тима. Мальчик дышал, но не приходил в сознание. Похоже, перестарался. Выматерившись уже длинно и витиевато, я развернул Машину и помчался в сторону недостроенного квартала.
Через какие-нибудь десять минут я поднимался по знакомой лестнице на знакомый пятый этаж, очень надеясь, что Юля дома. С ношей на руках пришлось барабанить в дверь ногой.
С полминуты никто не открывал, и эти тридцать секунд показались очень долгими. Я успел передумать все мысли, трижды постучать, а висевший на руках Тим опускался все ниже к земле. Наконец, что-то зашуршало и щелкнуло по ту сторону дверного полотна, в приоткрытом проеме показалось знакомое лицо. Оно было помятым и припухшим, глаза полузакрыты, колышущиеся в выходящем воздухе волосы были очень растрепанными.
— Чего тебе? — тон девушки был совершенно не радушным.
Я не ответил, лишь качнул нагруженными руками. Тут только ее глаза опустились ниже и приобрели, наконец, осмысленность. Юля резко открыла дверь и посторонилась.
Не останавливаясь, я внес ребенка в комнату и положил на кушетку.
— Что с ним?
— Я его ударил… — начал я, но договорить не успел.
— Ты ударил ребенка?!
— Дослушай. Мне пришлось, чтобы надеть на него противогаз, иначе он бы отравился.
Юля посмотрела на меня с явным подозрением и помотала спутанной шевелюрой. Видать, мое объяснение не прибавило ясности, но помогло определиться с дальнейшими действиями. Она быстро расстегнула куртку мальчика, достала из шкафа флакон и вату, пропитала и поводила перед его носом. По комнате поплыл запах нашатыря. Тим дернулся и открыл глаза. Увидев склоненное перед ним женское лицо, он слабо улыбнулся и попытался подняться.
— Не торопись. — сказала Юля, аккуратно, но настойчиво укладывая его обратно. — Скажи, как тебя зовут?
— Ти… — он облизал пересохшие губы. — Тимофей.
— Голова не кружится? Не тошнит?
— Нет.
— Хорошо. — она посмотрела на меня. — Сотрясения вроде нет.
У меня вырвался вздох облегчения. Надо сказать, пока тащил бесчувственное тело сюда, я здорово сдрейфил.
Юля отослала меня в кухню за водой. Пока я осваивался в незнакомой (почти незнакомой) комнате и искал необходимое, нахлынула неприятная грусть: что-то в последнее время слишком часто мне приходилось бить детей. А из комнаты слышались тихие голоса: Юля спрашивала, Тим отвечал.
Со стаканом в руке я вошел в комнату и протянул девушке. В ее глазах больше не было подозрения — похоже, Тимофей объяснил причину беспамятства куда лучше меня.
— А почему ты оказался в тумане без противогаза? — спросила она.
Едва порозовевшие щеки мальчика вновь стали белыми. В сильном беспокойстве я тоже успел позабыть про полыхающий стадион.
— На Рынке пожар. — коротко ответил я за мальчика. — Мы как раз ехали туда, когда увидели огонь… Короче, Тим расскажи все, а я поеду туда.
