— Я с вами. — он снова сделал попытку сесть, но Юля вновь мягко его остановила.
— Будь здесь. Я разузнаю все и вернусь.
— Но…
— Тим. — я подошел к нему и заглянул в лицо с распухшим носом и кровавыми разводами (в груди кольнуло). — Обещаю, что в первую очередь выясню все о твоей семье.
Кажется, он мне поверил.
— Да… — вспомнил вдруг я и виновато обратился к Юле. — Прости, что мы вот так…
— Как? — с веселой иронией переспросила она. — Ворвались ко мне в дом, разбудили после ночного дежурства, да?
— Да. — а что еще мне оставалось ответить.
Девушка махнула рукой:
— Пусть побудет здесь. Я понаблюдаю за его состоянием. Поспать все равно больше не удастся.
— А как вы туда войдете? — поинтересовался вдруг Тим. — Если на Рынке пожар, его наверняка изолируют.
Об этом я не подумал.
— Решу на месте.
Тим встал, подошел ко мне и притянул мое ухо к себе, прошептав слово. Я выпрямился и недоуменно посмотрел на него.
— Это код для личной охраны. — объяснил мальчик. — Для жителей Рынка код меняется каждый день, но это слово — наш личный пароль. Это мы с папой придумали, когда я был маленький. Если отцу этого будет недостаточно, скажите: «Наб». Он поймет.
Я повторил оба слова про себя.
— Вы ручаетесь, что поможете? — спросил Тим, глядя снизу вверх.
— Ручаюсь. — чувство дежавю вновь посетило меня, когда дверь тамбура с шипением закрылась за спиной.
Когда я веду Машину, меня всегда посещают мысли. Это совсем не мешает мне глядеть в оба, успевать анализировать дорожную ситуацию. Напротив, сидя за рулем, слушая рокот двигателя, ощущая вибрацию и понимая, что все это управляется мной, я максимально сосредоточен и спокоен; многие проблемы решаются, трудновыполнимые задачи кажутся проще. Иногда в Убежище я даже специально спускался в гараж и засыпал в салоне Машины, держа в руках руль и чувствуя необъяснимую защиту, а полусидячий сон не вызывал ровным счетом никаких неудобств.
Вот и сейчас, выхватывая внимательным взглядом выплывающие из тумана предметы, здания, покореженные остановки, я думал.
Тим еще в нашу первую встречу объявил, что ненавидит своих родителей. Ненавидит отца. Но вспомнил о нем, когда увидел объятый пламенем Рынок. «Мама, папа» — закричал он, это я точно помню. А еще у них были общие игры, секреты. Да все ли так плохо в их отношениях? Человек вечно занят, но то удел любой влиятельной личности. Чтобы в наше туманное время в доме царил мир, спокойствие и безопасность, надо приложить массу усилий и немалым жертвовать, в том числе и общением с близкими. Человек выбрал непростой путь, и мне, как искателю спокойствия, его действия понятны, но как одиночке — куда проще.
*****
Машину я оставил в темном и глухом переулке недалеко от Рынка — заезжать на территорию мне показалось верхом неосмотрительности. Проверил обрез, зарядил его пулями, убрал за спину, в сумку положил два фильтра и с рацией в руке быстрым, но осторожным шагом направился к ближайшим воротам. Пламени пожара видно не было.
Помня, что у охраны вполне может оказаться оружие с тепловизором, я не старался прятаться, чтобы в моих действиях не усмотрели ничего диверсионного. Крадущийся в тумане человек и для меня казался бы подозрительным. У самых ворот туман пронизал луч света, озарив мою фигуру. Рация в руке пискнула, зашипела и строго приказала стоять и не двигаться.
Что ж, стоит прислушаться. Я замер, разведя руки. Через некоторое время из тумана материализовались двое в форме охраны Рынка. Один взял меня на мушку, другой подошел вплотную и глухо спросил:
— Какова цель вашего визита на Рынок ресурсов?
Как будто ничего не произошло. Я ответил с максимальной вежливостью, на которую был способен, что хочу, мол, после тяжелого трудового дня заскочить в любимый бар «Под куполом», пропустить по паре кружек с Максимом, тамошним барменом.
— Оружие есть?
Я медленно достал обрез, указал на нож на бедре, заметив, что ношение оружия на стадионе не запрещено.
— Не запрещено. — согласился охранник. — Однако не приветствуется. Особенно, в последнее время.
— А что случилось в последнее время? — Я ухватился за это выражение, как за возможность больше узнать про пожар, выражая совершенную неосведомленность.
Страж удивился, но тщательный обыск и проверка не выявила ничего сомнительного, поэтому он поделился со мной некоторой информацией.
В ангаре, где хранились автомобили торгашей, взорвалась бочка топлива. Огонь не перекинулся дальше, его удалось потушить внутри ангара, туман тоже не проник во внутренние помещения и центральный зал. Сгорели две машины и сильно повредились ворота, среди присутствующих механиков некоторые получили увечья прилетевшими обломками, другие отравились туманом, но погибших не было. Однако под куполом стадиона паническая давка убегающих людей сделала свое дело — несколько тел осталось лежать на бетонном полу, раздавленных, растерзанных, пыльных. Темные пятна крови на сером покрытии теперь невозможно было затереть или отмыть.
