А вот чтобы добровольно, героически преодолевая силу тяжести и превозмогая усталость, бежать по лестнице навстречу верной гибели, да еще и вприпрыжку — разве это поступок разумного существа? И тем не менее, таков человек.
Туманная напасть наглядно показала очевидную возможность человечества как вида исчезнуть с лица так любимой им планеты. Как бы поступили вы? Разумеется, сделали бы правильные выводы, сплотились в дружное и обожающее друг друга племя, выжили и превратили окружающую местность (ну, то бишь, планету) в цветущий рай. Но нет же, это ведь так просто и неинтересно. Гораздо увлекательнее выковырять уцелевших, нашпиговать их свинцом и окончательно самоликвидироваться.
*****
…И вот один из таких разумных людей методично всаживал пулю за пулей в спинку дивана, за которым прятался ваш покорный слуга, принесший ему благую весть. Человек не мог знать цели моего визита, но и лупить, не разбираясь, во все, что движется, он тоже не имел права.
Я тем временем пытался сделаться совсем маленьким, чтобы еще меньше занимать места за этим ненадежным укрытием, и параллельно пытался перекричать шум выстрелов. Как назло, слово, которое я произносил, звучало в одно мгновение с выстрелами.
— Навуходоносор! Навуходоносор, бородатый ты кретин!!!
Наконец, грохот стих, и последний «навуходоносор» (и заодно «чертов инвалид») четко прозвучал в наступившей звенящей тишине.
Я воспользовался этим и попытался достать обрез, однако, рукоять оружия была скользкой. Подняв руку к глазам, я увидел кровь на ладони. А в следующий миг повернул голову на шорох и уперся взглядом в черную пустоту огромного отверстия дула маленького пистолета. Надо мной стоял «чертов инвалид».
— Повтори. — глухо попросил он. Именно попросил, не приказал. С какой-то мольбой и надеждой в голосе.
Я в сотый раз повторил проклятое и сложное слово, глядя выше, в черную бороду стоявшего надо мной человека.
Пистолет дрогнул в руке и опустился, но тут же поднялся опять.
— Как называли того негра его друзья? Говори!
«Какого негра?», «Какие, черт побери, друзья?» — мозг не хотел верить в происходящее и это было логично. Надо мной стоял полоумный субъект с деревянной рукой, держал меня на мушке и задавал совершенно дикие вопросы. Но, как ни странно, я знал не менее дикий ответ.
«Если отцу этого будет недостаточно, — сказал мне на прощанье Тим, — скажите:
— Наб. — слово сорвалось с моих пересохших губ. Я облизнул их и повторил:
— Наб.
Пистолет окончательно опустился, а затем звякнул о пол рядом со мной. И я увидел то, что меня действительно поразило и немного испугало. Черную, заросшую половину лица прорезал светлый полумесяц. Человек улыбался.
*****
— Вы простите моего мужа. Он сейчас на сильном взводе. Этот взрыв, эти погибшие, ужас. Да еще Тимка… Мы думали, что он пропал. Или… еще хуже.
Темноволосая женщина сидела напротив меня и аккуратно забинтовывала мою руку. Рана была неопасная. Выстрелом Человек оцарапал и ожег мне кожу чуть выше локтя. Кость была цела, пуля даже не рассекла мышцы. Но повредила куртку. Я с грустью смотрел на испачканный и продырявленный рукав.
— Толя был хорошим стрелком, но травма лишила его ведущей руки. И он начал учиться стрелять левой. Но пока у него плохо получается.
«И это очень хорошо!» — со злостью подумал я, все еще не спуская глаз с куртки.
— Ой! — вдруг осеклась она. — Простите, я не то говорю. Разумеется, это счастье, что он не смог вас убить… — она сконфуженно замолчала.
Я отвлекся от созерцания попорченного предмета и с интересом посмотрел на свою собеседницу. Чуть длиннее нужного лицо не показалось мне красивым, вдобавок было очень бледным. И собирающиеся во впадинках и морщинках тени делали его старше. На вид ей было чуть больше тридцати пяти лет, то есть мы с ней почти ровесники. Тонкие губы, узкий нос. И совершенно ненужная родинка на правой щеке. На пару сантиметров выше того места, где бы она смотрелась изящно. Зато ее огромные, очень выразительные серо-голубые глаза были глазами Тима. Заплаканными глазами.
Она заметила, что я на нее смотрю:
— Спасибо вам. За Тимку. Мы весь Рынок перевернули, пока его искали. Среди живых и среди… мертвых. То, что он не погиб в давке — это выяснилось сразу, но…
— Скажите, — перебил я ее, — а почему он находился на стадионе один?
Женщина вздохнула:
— Это идея мужа. То есть, Тимофея, конечно, но Толя был не против. Они с Тимой начали часто ругаться, хотя раньше были не разлей вода. Играли в пиратов, разбойников, читали книги, строили замки из мебели в этой комнате, — она обвела рукой помещение. — А в последнее время Толя стал очень занят и все меньше времени уделял сыну. Потом появилась Даша. Это Тимкина сестренка.
— То есть он ревновал к сестре? — скептически спросил я.
— Нет-нет, — поспешно ответил она. — Тимка обожает сестру — играет с ней, читает сказки. Он как будто заменил ей отца. Я все понимаю, работа Толи очень важная и напряженная, потому и не ропщу. А вот Тимофей — не понял. Сбежал ночью из дома, поселился в этой ужасной Яме.
— Просто сбежал? Мимо охраны?
