Лишенная борьбы внешней (ни Мэйр, ни Тан, ни кто-нибудь другой не посягал на свободу выбора Леры) девушка вынуждена была бороться сама с собой, и это казалось худшим испытанием. Каждый день она вспоминала Арэль, злилась, ругалась, взывала к той мысленно, умоляла о помощи… Но ответа не было.
Леру все угнетало: депрессия Мэйр, ожидание, затянувшаяся война с эмоциями, бездействие и отсутствие каких-либо событий. Складывалось впечатление, будто время застыло навсегда, и никто никогда не предпримет никаких действий: ни Мэйр, ни Тан, ни Арэль, ни сама Лера. А еще бесило собственное невежество. Сколько может понадобиться времени Арэль? Как она собирается справиться с целым ковеном ведьм, которые запросто разделываются с драконом? Что будет с Сэмом? И сколько можно тянуть с его возвращением? Множество вопросов, но ответов никто не собирался давать.
Утро началось с назойливого чириканья. Обычно Леру не раздражало птичье пение за окном, но этот воробей (или кто там издает такие противные звуки?) был одарен особым птичьим вокалом, сравнимым по своему воздействию на мозг разве что с дрелью неспящего в субботнее утро соседа.
— Чирик — чиииик! — вопила птичка. — Чириииик!
— Тебя где петь учили? — сердито проворчала Лера, накрывая голову подушкой. — У вас там что, специальные курсы, как достать человечишку?
— Чииииик! Чииририииик! — воробей явно впал в экстаз. Подушка не помогала.
— Ну, заткнись, пожалуйста!
— Чииииик!!!
Лера неохотно вылезла из-под одеяла, подошла к окну и закрыла его, надеясь еще немного подремать. Не тут-то было. Пернатая сволочь села на подоконник и принялась тарабанить в окно.
Взбешенная Лера вскочила, схватила подушку с твердым намереньем запустить ею в навязчивого воробья. Резко распахнула окно. Птичка спорхнула с подоконника, снова усевшись на ветку. Лера замахнулась. Птичка скривила рожицу, настолько говорящую, что можно было без труда угадать ее посыл: «Ты совсем дура? Да?»
— Слышишь ты, смайлик летающий! — возмутилась Лера. На что милая пушистая птичка басовито выдала нецензурное русское слово.
Подушка выпала из ослабевших рук Леры.
— Юй?..
— Наконец-то! Я уж было начал сомневаться в твоих умственных способностях.
Несколько секунд Лера в оцепенении пялилась на метаморфа, а затем возбужденно затараторила:
— Ты сообщил Арэль? Когда она прибудет? У нее уже есть план? Известно, что делать мне? Что она передавала? Как она?..
— Стоп! Стоп! Стоп! Не нужно в меня бросаться. Ни подушками, ни вопросами. Предлагаю тебе, моя маленькая птичка, немножечко со мной пролететься, так сказать…
Лера вскрикнула от неожиданности, когда собственная пижама придавила ее своим весом. С огромным трудом она выпуталась из груды материи, распласталась на полу, хлопая руками… точнее крыльями.
— Ииииииии, — этот звук был ни на что не похож. В другом обличии Лера по-прежнему не умела говорить.
— Хм… а я и забыл, что ты совсем еще неопытна в таких делах. Что ж… рожденный ползать летать…
Лера попыталась выдать поток нецензурной брани и надеялась, что это «Иии-ии-иии-ии» на птичьем языке означает как раз то, что она думает.
Метаморф осуждающе покачал головой, и через секунду у Леры появились лапки и хвостик. Большой пушистый рыжий хвостик.
В лисьей шкуре Лера почувствовала себя лучше, по крайней мере так легче было управлять своим телом. Она решила не тратить сейчас время на бессмысленную злость, дала себе обещание, что еще отыграется за все издевательства этого пакостного метаморфа и бросилась бежать вслед низко летящей птички.
Когда перед бегущей лисой расступились деревья, открывая поляну, утыканную палатками, словно огромными грибами, когда Лера увидела, что в лагере полно народу, на душе полегчало. Метаморф летел прямиком к изящной белой палатке, над которой развевался на ветру синий флаг с большим стилизованным изображением глаза, чем-то напоминающим древнеегипетский символ.
У входа в палатку стояла женщина в длинном светлом платье. У самых ее ног лиса остановилась, обнюхала подол платья, фыркнула и завертелась волчком, выказывая свои лисьи эмоции. Женщину она не узнала, лишь где-то краешком сознания понимая, что перед ней— друг. Встречающая зашла в палатку, зовя за собой лису и уже преобразившегося метаморфа.
Все происходящее Лера осознала уже внутри, когда Арэль набросила широкую шаль на ее обнаженное тело. Теперь девушка узнала женщину в светлом платье. Эмоции и мысли после превращения были какими-то скомканными — в другое время Лера просто бы пищала от радости, что наконец дождалась. «Но это и к лучшему, — подумала она, — так я не сорвусь и не призову случайно Сэма. Наверное, почаще нужно принимать чужое обличье».
— Я не хотела, чтобы Юй превращал тебя снаружи, — мягко улыбнулась Арэль.
— Я бы тоже этого не хотела… — Наблюдающая выглядела сейчас именно так, как в прошлую их встречу: помолодевшая, уверенная, излучающая любовь и мудрость. Тогда в доме Арэль с ней была Света. Где она теперь? Лера вспомнила о подруге, и почему-то невыносимо захотела ее увидеть. — Как там Света?
