— Айл? Что ты здесь делаешь? — Гайна удивленно уставилась на него. Она назвала его старым именем, тем, которое он носил еще до того, как Лера дала ему настоящее. Гайна была в обыденной, не истинной форме, впрочем, драконицы редко принимали истинную, считая, что производить впечатление внешностью и размерами — удел слабых и тех, кто не умеет владеть собой. Сэм тоже принят эту обыденную человеческую форму, как только приземлился.
— Я принес меч Бокрада, — не без гордости ответил он. Этот древний меч вот уже несколько веков никто не мог отобрать у стофа.
— О! Тебе удалось? — искренне восхитилась Гайна. Затем тихо добавила: — Слышала, тебе грозила опасность… Но раз ты здесь, значит теперь все позади. Я рада, что ты вернулся.
— Опасность? — удивился Сэм. Да, ему грозила опасность, даже множество опасностей еще с того самого дня, как он отправился на Землю: он мог остаться без Указывающей (которые, как утверждали многие, на Земле просто перевелись), мог не перенести свои первые путешествия в другие миры, мог погибнуть в тот раз, когда его пленили извечные враги драконов палвы, а он раненный никак не находил свет своего маяка (прямо, как сейчас). В конце концов, стоф мог сожрать его, как того же Бокрада и всех пытающихся вернуть меч. Но Гайна явно говорила о другом.
Молодая драконица опустила глаза и заторопилась уходить.
— Мне не стоило об этом говорить… — сказала она напоследок.
Сэм с беспокойством смотрел ей вслед — что-то здесь не так, но разбираться во всем этом он будет позже, вначале нужно найти ответы на самые важные вопросы.
К кому из старейшин отправиться? — раздумывал Сэм. Созывать весь Совет ради него никто не станет, а ему непременно нужно выяснить, что с Лерой. Они ведь уже прошли тот сложный период, когда связь между драконом и его Указывающей может легко прерваться, или когда Указывающая еще не верит во все происходящее и прячет эмоции от самой себя, не будучи способной дарить свет. Если бы подобное случилось пару земных лет назад, Сэм не стал бы беспокоиться, но сейчас явно происходило что-то неестественное и странное. Даже тяжелая болезнь не могла бы так потушить маяк Указывающей. А ее смерть, Сэм непременно ощутил бы острым болезненным ударом сквозь все миры. Такое отчуждение можно вызвать только осознанно, усилием воли, притом, не каждая, даже желая этого, смогла бы так закрыться, для этого нужно было обладать неординарными способностями, в которых, впрочем, Лере не откажешь. Кто-то убедил ее в том, что она сошла с ума? Но он ведь оставил достаточно материальных доказательств своего существования… Может быть для Леры в земных годах пролетело слишком много времени, и она затаила обиду на Сэма за то, что тот оставил ее? Но нет, он держал вопрос временных петель под контролем, не желая слишком надолго разлучаться с нею и не посещал миров со слишком большой временной амплитудой по сравнению с земным.
Сэм подумал о Киро — драконице, которая всегда была наиболее доброй к нему, и никогда не упоминала о смерти его матери в осуждающем тоне. И хотя Киро не обладала особым влиянием в Совете, знаний у нее было достаточно, а Сэму сейчас необходима именно информация. Осталось разыскать ее.
Пересекая огромный пустой зал Дома советов, Сэм решительно зашагал к комнате, где обитал секретарь, намереваясь спросить его о Киро, но совершенно неожиданно дверь отворилась, и секретарь собственной персоной — старый (наверное, такой же древний, как стены этого здания) метаморф Хайю в своем излюбленном обличии серокожего человекообразного ящера, вышел в зал и, улыбаясь, направился к Сэму.
— Неужели ты еще жив, Хайю, — улыбнулся Сэм.
— Глупый юный дракон не знает, как долго живут метаморфы? — в своей обычной манере ответил тот дружеским подколом на подкол.
— Ну всему же есть предел, и жизни любого существа в том числе.
— Нет, парень, ты ошибаешься. Глупости предела нет, она не подчиняется никаким законам, так как во Вселенной, где родилась глупость, законы сами себе противоречили, пока не развалили сами себя и родной мир заодно. — Хайю рассмеялся, а Сэм рассмеялся в ответ, получая удовольствие от воспоминаний о старых добрых днях, когда он еще был ребенком. Метаморф нисколько не изменился.
— Я хотел спросить о Киро? Мне…
— Сейчас ты увидишь ее, а заодно и Лилит, и Чаон, и Инанну…
— Что? — прервал Сэм это перечисление старейшин. — Прости, Хайю, ты не понял, я хотел поговорить только с Киро, зачем беспокоить всех?
— Беспокоить? Ну что ты! Думаю, твое появление здесь для них — вовсе не беспокойство, а скорее облегчение. Вот, когда они не знали, где тебя искать… — продолжая говорить, метаморф увлекал Сэма к малому залу Совета, где обычно проходили все не рабочие заседания, под торжественные встречи был отведен громадный главный зал, в котором Сэм бывал пока что только один раз перед тем, как отправился на Землю.
