Полина посетовала, что не могла припомнить аромат духов своей искушенной соперницы, хотя, какая в том разница.... Кому-то, неважно кому, он позволял прикасаться к себе и даже больше того! Может быть Миле.... Скорее всего именно ей, учитывая: как спешно любимый покинул офис в тот роковой день. Могла ли их случайная связь стать чем-то большим, чем мимолетное увлечение?
От почти непереносимой боли в душе Полина едва не задохнулась, она больше не могла рассуждать здраво, ревность, полыхнувшая словно пожар в сухом таежном лесу, охватила все существо. И слепая горестная обида стеной встала в сердце.
Егор Владимирович поднял голову, оторвавшись от дежурных отчетов в журнале, и приветливо кивнул вошедшему Сержу.
- Проходите, Сергей, присаживайтесь, буквально минута и я освобожусь, – внимательный взгляд задержался на побледневшем лице пациента, – что у вас приключилось?
Сергей поморщился, словно бы от зубной боли, крайне осторожно присев на кушетку. Каждое хоть немного резкое движение доставляло ему порцию болезненных ощущений. И это неимоверно раздражало привычного к активному образу жизни Савицкого. Вот и сейчас, при выходе из машины, он с трудом овладел собой, в миг припомнив события недалекого прошлого.
Разумеется, сегодняшнее ранение ни шло ни в какое сравнение с тем, которое он получил три года назад, тогда ему пришлось несколько месяцев лежать на больничной койке, ощущая скованность в каждой клеточке измученного болью тела. Что для энергичного, деятельного Паладина чудилось настоящим адом. Но ощущение прежней беспомощности осталось, и именно это вызывало острое отторжение, нежелание обращаться за помощью к врачу.
Тем временем Егор Владимирович покончил с делами и, приблизившись, спокойно стоял рядом, глядя на молодого человека отчетливо выжидающе.
- Так что же, Сергей? – добродушно уточнил доктор.
Вздохнув, Серж принялся стаскивать легкий летний пиджак. Заметив, что ему это удавалось отнюдь не легко, Берестов тут же пришел на помощь, примерно осознавая: что предстанет его глазам в следующую секунду. поэтому мягко произнес:
- Подождите, давайте я сам, – мягко попросил Егор, аккуратно расстегивая пуговицы на тонкой рубашке и приоткрывая грудь.
Завидев пропитанный кровью бинт, врач лишь тревожно качнул головой.
- Пулевое - сквозное, – негромко констатировал он, – когда и где делали последнюю перевязку?
- Сегодня утром, – с трудом удержавшись от стона, отозвался Серж, ощущавший даже легкое прикосновение пальцев, словно нечто пронзающее его насквозь.
- И, разумеется, без помощи специалиста, – Берестов посмотрел на Савицкого, как воспитатель на нашалившего в садике малыша.
Савицкий покаянно кивнул.
- Придется вам некоторое время посещать мой столь нежеланный кабинет, и при том ежедневно, вам нужны профессиональные перевязки, иначе никак, - серьезно объвил доктор.
- Вот потому то и нежеланный, что звучит будто приговор, – коротко усмехнулся Савицкий.
Егор понимающе улыбнулся в ответ.
- Сейчас я сделаю вам обезболивающее, а потом займусь раной. При должном уходе вы быстро восстановитесь, нерв не задет и это уже хорошо.
Маша наконец выпроводила очередную пациентку и устало плюхнулась в кресло. За окном разливался погожий летний денек, солнце ласкало уставший от дождей Петербург золочеными лучиками. В такую погоду хорошо было прокатиться на катере или бродить по уютному скверу, вдалеке от шоссе. А может быть сидеть в уютном кафе на набережной, медленно наслаждаясь каждым глотком бодрящего кофе. Она старалась думать о чем угодно, только не о …. Ольшанская закрыла глаза, и перед ее мысленным взором тут же возникли события трехдневной давности.
