Исследование техник преобразования себя, направленных на создание правильной формы своего бытия – сущностно важная и всегда актуальная проблема. Если посмотреть на прошлое взглядом, сформированным современной философией, ориентированной на работу над собой, мы сможем обнаружить зерна этой мысли, чтобы взрастить культуру заботы о себе, которая сегодня необходима нам не меньше, чем прежде.
То, что человеку дана возможность формировать свое бытие, – знак того, что он располагает некоторой степенью свободы, и вместе с тем определенной онтологической силой. Однако следует подчеркнуть, что у этой способности есть свои пределы, и поэтому от работы над собой нельзя ожидать слишком многого. Штайн (2001, р. 177) предполагает, что наши усилия по преобразованию себя ограничивает «изначальная предрасположенность», своего рода первичная склонность, которая открывает нам определенные пути развития бытия и в то же время препятствует развитию других сторон. Эту гипотезу, как и многие другие, нужно воспринимать как недоказуемое предположение, и относиться к ней следует с должной осторожностью, поскольку она предполагает определенный генетический детерминизм, хотя и в мягкой форме. Я предпочитаю говорить не об изначальной предрасположенности, а о влиянии, которое оказывают первичные формы, принятые нашим бытием в начальные моменты жизни – формы значимые, но не полностью определяющие и необратимые – когда в период максимальной уязвимости и гибкости мы полностью зависим от других, и материя нашего бытия вовлекается в морфогенетический процесс, за который мы не несем ответственности; именно эти непроизвольно воспринятые первичные формы оказывают мощное формирующее влияние, которое нужно принимать в расчет, когда мы решаем осознанно заботиться о форме своего бытия. Еще одно ограничение работы по саморазвитию – это свойства окружающей нас среды, в которой есть не только ресурсы и возможности, но и силы и влияния, зачастую толкающие наше бытие в противоположных направлениях. Необходимо осознавать объективные ограничения работы над собой, чтобы избежать бесполезной и пагубной иллюзии всемогущества.
Применять техники работы над собой – значит выполнять духовную работу, потому что духовность – это «практика и опыт, посредством которых субъект производит в себе самом изменения, необходимые для того, чтобы получить доступ к истине» (Foucault, 2003, р. 17)[28]. В отличие от эпохи Нового времени, когда у Декарта истина становится объектом, постигаемым с помощью мышления путем применения определенного метода, понимаемого как следование приводящим к истине правилам, в культуре заботы о себе истина не есть нечто объективно доступное и познаваемое интеллектом: скорее, это горизонт, к которому движутся посредством преобразования своего бытия, чтобы сделать его способным к взаимодействию с истиной. Иными словами, истина не обретается посредством применения четких эпистемологических правил: «нужно, чтобы субъект менялся, преобразовывался, менял положение, в известном смысле и в известной мере становился отличным от самого себя, дабы получить право на доступ к истине. Истина дается субъекту при условии введения в игру самого существования субъекта […] не может быть истины без обращения или преобразования субъекта (ibid.)[29].
Если рассуждать с сократовской точки зрения, представляется вполне справедливым рассматривать заботу о себе как духовную практику
Таким образом, заботу о себе следует понимать как духовную практику работы над формой своего существования, чтобы попытаться распутать ту нить, которая может привести к какой-то частице истины – истины, воплощенной в поступках, а не только в мысли, и потому способной оказать преобразующее действие на самого субъекта.
Из-за семантической многослойности понятия истины, прежде чем идти дальше, необходимо сделать несколько уточнений. Прежде всего, с конструктивистской точки зрения, не существует заранее данной истины, это нечто, что конструируется сознанием в постоянном диалоге с действительностью. Кроме того, нужно различать два типа истины: научную, связанную с потребностью
