По мнению Де Монтичелли (2004, р. 27), исследование истины следует понимать в «строгом смысле слова, как исследование истин не только спорных, но и утверждаемых на основании свидетельств и доказательств; следовательно, оно отличается определенной строгостью и обладает собственным методом». Можно ли говорить о свидетельствах в связи с истинами бытия? Конечно, в случае с подобными истинами мы тоже пытаемся найти нечто бесспорное; этот поиск реализуется в стремлении к интерсубъективному консенсусу, и весомость достигнутого результата зависит от радикальности исследования, которому подвергаются предполагаемые истины, и от качества диалектического сопоставления рассуждений. Однако здесь трудно говорить о неопровержимых свидетельствах и строгих доказательствах – эпистемологических концепциях, которые применимы к истинам иного порядка, а именно, научным.
Фуко (2003, р. 19)[34], говоря об истине, судя по всему, использует этот термин в широком смысле, охватывающем как философскую истину, так и научную; действительно, в качестве субъектов, осуществляющих поиск истины, он упоминает и ученого, и философа. Я же, говоря об истине как полюсе притяжения заботы о себе, имею в виду истину бытия, то есть экзистенциальные позиции и направления развития бытия, способные открыть путь к «счастливой жизни», в которой каждый чувствует, что реализует свою человеческую природу и призвание. Истина, которую мы ищем – это «мудрость души» (Zambrano, 1996, р. 19), истина, которая отвечает нашему стремлению к трансценденции. Постичь эту мудрость души, в которой сосредотачивается истина бытия, – значит найти то ведение, которое направляет наше движение во времени, задает его направление и правильный ритм. Истина, которую мы должны искать, должна подсказывать, какого развития бытия и в какой степени нам следует добиваться.
Заботу о себе как духовную практику в сократовской трактовке следует понимать как путь, а горизонтом, к которому он стремится, выступают истины бытия; действительно, человек упражняется в заботе о себе не для того, чтобы доказывать теоремы или совершенствовать техники проведения экспериментов в лаборатории, а чтобы искать ответ на вопросы человеческого бытия – те самые вопросы, которые Сократ настойчиво ставит перед своими собеседниками: как поступать хорошо и правильно, чтобы придать подлинность времени своей жизни. Серьезно относиться к этим вопросам и прилежно исследовать их – необходимое условие поиска внутреннего света, способного озарить жизненный путь и придать нашему опыту смысл.
Если придерживаться современного понимания познавательной деятельности как деятельности сознания, направленной на постижение качества вещей, то самопознание» нельзя относить к техникам заботы о себе, поскольку обычно ему приписывается чисто когнитивный смысл – видеть качество вещей, распознавать истину, – в то время как забота о себе требует техник преобразования. А «познание самого себя», о котором говорит Сократ, – это именно техника преобразования, поскольку, чтобы познать себя, точнее, исследовать свою душу в поисках божественного знания человеческого бытия, необходимо смотреть особым взглядом, развивать определенную ориентацию мышления, изменять определенные черты познавательной деятельности. Можно сказать, что самопознание реализуется через духовные упражнения, то есть через когнитивные практики, которые сознание применяет само к себе, чтобы постепенно достичь преобразования своего бытия.
Мыслить самого себя – один из видов саморазвития: это явствует из слов Самбрано (2003а, р. 57), которая, комментируя сократовский императив, утверждает, что «познать себя можно, только осмыслив себя», то есть, придав себе форму. В такой интерпретации самопознание может быть включено в число духовных техник, позволяющих прийти к заботе о себе, поскольку познание – это не отражение заранее данной реальности, а оформление бытия, ведущее к «росту себя», а не только к «познанию своих пределов» (De Monticelli, 2004, р. 41). В этой перспективе
Преобразующее действие, которое может оказывать самопознание, явствует из рассуждений Штайн о внутренней жизни. Внутренней жизни нередко угрожают бесполезные размышления и тревоги, которые отвлекают сознание от существенного, а также беспокойство, которое держит нас в постоянном волнении. Когда к самопознанию нас подталкивает стремление понять качество своей внутренней жизни, можно научиться различать, что на самом деле важно, а что вызывает ненужное беспокойство. Обретение подобного знания помогает успокоиться, и в то же время понять, как именно работать над собой, чтобы обрести мир в душе, который может послужить мерой нашего бытия (Stein, 1999b, р. 89). Самопознание помогает нам постичь себя, а постичь себя – значит «двигаться свободно» (Zambrano, 2003а, р. 43).
